Даже над неполитическим телеграмом витает некий полит-туман, поэтому неудивительно, что в обсуждениях отечественной медиапродукции, кино, сериалов, мультфильмов, игр нередко всплывает тема мягкой силы. Пожалуй, чаще, чем хотелось бы, ведь прежде всего наш собственный развлекательный контент должен быть направлен на нас самих. Но так уж повелось последние несколько десятилетий, что в СССР и постсоветской России трудно заниматься креативом без оглядки на старшего брата по имени Сэм. Поэтому в этой статье мы попробуем разобраться, что так и не так с мягкой силой и с разговорами о ней.
Тема всплыла в голове автора во время просмотра очередного американского сериала. На русский его перевели как «Правосудие», хотя оригинальное название и его смысл далеки от этого понятия. Он называется «Justified» — то есть, говоря языком подстрочного перевода, «Оправдано». Неймдроппинг происходит в первой же серии, в которой главный герой — федеральный маршал — приглашает на встречу преступника, чтобы спровоцировать его агрессию и убить. Начальство всё понимает, и парня отправляют в американскую глубинку — тут и расправилась длань мягкой силы, крепко взяв вашего автора за воротник.
Давайте я буду говорить о себе от первого лица. Будет удобнее. Так вот, во время просмотра кино я смотрю не на лица героев, а за их спины. Такая привычка, потому что на фоне есть много всего интересного, а чего я не видел в глазах и на лбу человека, которого мне показывают уже третий сезон? И вот что я увидел в сериале про небольшой американский городок.
Во-первых, лёгкую или даже совсем нелегкую потёртость и старость вещей, архитектуры и всего. Сериал не показывает только эту часть Америки — в нём достаточно более благополучных людей и их жилищ. Хотя, надо сказать, что не все, кто живёт в облупленных домах в этом кино, — бедные люди. Просто есть жизненная тронутость временем, которая весьма узнаваема. Что всегда важно в контексте американской провинции: она сравнима не только с небольшим русским городом, но и с деревней. Не в целом, но в деталях — на удивление немало общего. Или, скажем так, достаточно.
Взять эти вязаные из лоскутков старой ткани коврики на полу.
Рассаду в старой ванной.
Доски, которые не окрашены и покрыты лаком: в позднем СССР такими обшивали микродачи. Здесь они в каждом «простом» доме.
Новогодние снежинки на придорожных столбах. Да, во всём мире украшают дороги, но эти штуки выглядят так, будто установлены сюда по распоряжению мэра Сергея Михайловича.
Или вот этот кадр, очень хорош.
Тут и дорога со следами пользования, весьма простые дома, и во дворах наставлено: нормальная машина, частично покрытая с непонятной целью, ржавеющее старьё и так далее. При этом сами дома хоть и простые, но опрятные. Всё это с некоторыми стилевыми изменениями может быть перенесено в любой русский посёлок городского типа или район из сросшейся с городом деревни.
Подобных примеров мелких деталей ещё масса. И это лишь частный случай автора, один из многих и разных. Наверняка вы сами не раз замечали в иностранном кино то, что вдруг роднило вас с далёкой и чужой реальностью. Совсем не обязательно это кино американское. Я как-то смотрел японскую комедию шестидесятых годов и обнаружил в ней трёхколёсный велосипед точь-в-точь как те, на которых каталось поколение моих родителей. К сожалению, сюжет и название фильма вылетели из памяти, поэтому скриншот для вас сделать не удалось. Важно, что из всего фильма я запомнил именно это.
Я взял за пример сериал, который сейчас смотрю, не просто потому что он мне о чём-то напомнил. А почему он обладает таким свойством — напоминать и быть близким. Дело конечно не только в вещах, но и в людях, в жизни, которую нам показывают. К слову, в этом сериале американское государство совсем не приукрашено: коррумпированы абсолютно все слои населения. При этом над неправильными ребятами и даже над самим героем висит некое правосудие, которое вершит праведное американское государство. То есть «проблемы у нас конечно есть, но система в целом норм». Тоже важное наблюдение, хоть и выходит за рамки эстетического.
Давайте вернёмся к тому, что видно глазом. В разном кино показывают разные вещи. Есть кино про супергероев, про космические приключения, древних царей и современность. Первые три категории всем очень нравятся, но они плохо работают как пропаганда. Чтобы иностранец узнал вас и вы ему понравились, необходимо показывать ему обычную жизнь вашей страны. Разные её грани: от блеска до нищеты. Разные социальные группы — чтобы попасть в сердце каждого. Поэтому в качестве мягкой силы лучше всего работают кино и игры про современность и недавнее прошлое. В современности живём мы, с недавним прошлым мы сталкиваемся время от времени, а ещё оно связано с нашими старшими близкими, к которым мы питаем тёплые чувства. Показывать иностранцам наших родителей и дедов, чтобы они узнали в них своих, тоже очень важно. Уважение к собственным старшим таким образом автоматически проецируется на иностранных.
Как вы уже поняли, всем перечисленным нас потчуют несколько десятилетий. Супермен и Бэтмен, Пётр I и Ахиллес — крутые ребята, но быт, человеческая драма и комедия из нашей реальности — это именно то, что облучит иностранца не хуже вышки 5G. Он узнает, как вы живёте, подметит сходство и запомнит различия. Да, различия уже не кажутся такими критичными, когда ты смотришь на них на протяжении многих лет и даже десятилетий. Если вы ещё юны и разговоры дедушек из власти о плохом-плохом Западе выглядят для вас дикостью — имейте в виду, что наши дедушки смотрели на этот Запад гораздо дольше, чем вы, и вероятно бывали в самых разных его частях, не говоря уж об известных приобретениях. Для них он знакомее и роднее, чем для вас. Им его транслировали прямо в голову и сердце дольше, чем вы живёте на свете, а в итоге они… ну вы поняли. Герои Марвела и президент США не продадут россиянину недвижимость в Калифорнии. Точно так же никакие истории про русских царей не продадут американцу Россию (в иносказательном смысле конечно). Зато вы и картинки вашей жизни вполне на это способны.
А для чего нужна мягкая сила? Не для того ведь, чтобы в Россию приезжали иностранные боксёры или вышедшие в тираж актёры. Наверное, она нужна для влияния, расширения влияния на другие страны и получения некоего результата. Что мы хотим от мягкой власти? Чтобы ознакомившись с жизнью и культурой русского человека, иностранный избиратель критичнее относился к антироссийской риторике своего государства. Может быть, это даже повлияло бы на то, как он голосует — хотя бы по каким-то мелким для него, но важным для нас вопросам. Точнее, повлияло бы на ту часть политической риторики, которую он начнёт игнорировать как белый шум. А если таких подверженных вашему культурному влиянию людей становится много, то с ними можно начать делать что-нибудь интересное. Организовывать НКО, которые занимаются вполне невинными вещами. Собирать гуманитарную помощь. Открыть совместную школу. Завести другое НКО — которое будет записывать в тетрадочку нарушения каких-нибудь там прав. Много всего.
К какой точке пришёл наш разговор? К переходу от мягкого к более жёсткому, не так ли? А ведь само понятие мягкой силы неотделимо от «просто силы». Выражение soft power ввёл в оборот американский политолог Джозеф С. Най в восьмидесятые годы. В 1990 вышла его книга «Bound to Lead: The Changing Nature of American Power». Книга не переведена на русский, так что объясним название по смыслу: «Обречённые на лидерство: изменчивая природа американской власти». Именно в ней понятие «мягкая сила» было закреплено. Книга в основном посвящена борьбе автора с «declinism» — идеей заката американской силы, популярной в восьмидесятые. Най настаивал, что Америка сильна своей культурой и политическими ценностями, которые она успешно транслирует всему миру. Как мы видим сейчас, он был абсолютно прав. Главной мыслью Ная было то, что культурное влияние страны помогает ей в политике и даже на войне, потому что оно смягчает её оппонента, её противника и помогает добиться своих целей.
Разумеется, эту связь подметили задолго до 1990 года. Люди, пожалуй, знали это всегда. Хорошим примером из нашей рубрики будет эта карикатура 1812 года.
Она подсвечивает проблему, которая стала актуальна в связи с войной. Французские гувернёры воспитывают русских дворянских детей по всей стране. И вот, теперь мы с французами воюем. Не пошло ли нам во вред их влияние? Что они читают и нашептывают нашим детям? Те, о ком мы думали как о равных нам, теперь сравнивают нас в своей военной пропаганде со степными дикарями и устраивают стойла для лошадей в наших церквях. Это почти мем «Просчитались — но где?».
В итоге мягкая сила Франции, которая была огромна, не смогла пересилить ружья и пушки противника. И это одна из важных вещей, о которых пишет в своих книгах Най. И в работе 1990 года, и в последующих он развивает мысль, что мягкая сила — лишь один из инструментов. Без военной и экономической мощи, без санкций и других рычагов финансового давления она будет служить только развлечением для иностранцев, но не поможет вам ничего от них добиться.
Примером мягкой силы со значением около нуля является японская поп-культура. Сейчас в Америке популярно аниме и японские видеоигры, но уважения к японцам это не прибавило и не дало им рычагов влияния на США. Всё это у японцев было лишь в восьмидесятые и начало девяностых, во время экономического бума. Тогда, когда их поп-культура расцвела, а параллельно у американцев расцвела паранойя, что скоро богатые японцы скупят в их стране всё. Поэтому значительная часть голливудских злодеев той эпохи — японские бизнесмены, которые по совместительству конечно же являются японскими мафиози. Эхо тех событий до сих пор звучит в любом произведении жанра киберпанк, в котором присутствует корпорация зла с японским названием, якудза или просто катана в качестве сильнейшего оружия.
В деле «Япония против США» мы наблюдаем другую сторону эффективного механизма мягкой силы — он способен успешно противостоять чужой мягкой силе. Японцы не стали в глазах американцев крутыми ребятами до конца. Голливуд показал их чуждыми американской жизни и жёсткими. Этих людей необходимо остановить.
Итак, мягкая сила не работает без твёрдой. Твёрдая сила США — это армия, разведка и санкции, банки, экономическое давление. Мягкая сила уже упомянутой Франции в эпоху её могущества всегда шла по пятам французских солдат. Но переоценивать жёсткость тоже не стоит. Она неэффективна без культурной обработки. Одни только военные базы и санкции порождают исключительно отторжение. Санкции в сочетании с «зато смотрите, у них…» будут работать хорошо. Главное, и что многократно подчёркивает Джозеф Най: ваши культурные и политические ценности должны быть настоящими. За красивой картинкой должна быть привлекательная реальность. Иначе, когда декорации рухнут, останется только грустный мужчина в возрасте, который задумчиво смотрит в окно Роллс-Ройса, увозя с собой в сумке «Луи Вюиттон» надежды и чаяния многих и многих.
