Добро пожаловать в 2026 год, ковбой.
Здесь мы ведём войны не за нефть, контроль над торговыми путями, ядерную программу или расстановку геополитических сил. Этими байками мы кормим тех, кто в еде особо не разбирается. В 2026-м мы боремся за добро против зла. Мы избранные, ковбой. Господь дал нам в руки все инструменты, чтобы мы вершили Его справедливость. Думаешь, такая риторика присуща лишь фанатикам-исламистам, которые кутают женщин в бурки? Из какого ты года, дружище, 1775-го? Подожди годик — и окажешься в стране, которая по религиозной экзальтации даст прикурить любому верному шииту. Соединенные Штаты Америки, дружище. Земля, обетованная Его людям самим Господом.
Первые удары Израиля и США, убившие рахбара Ирана Али Хаменеи, не сплотили оппозицию исламской республики вокруг потомка шаха и не спровоцировали смену режима, что породило кучу мемов про молниеносную трёхдневную операцию (май калче из нот ё костьюм!).
Наоборот, население исламской республики, шииты, чья религиозная идентичность строится на почитании культа мученичества имама Хусейна, обрели ещё одного мученика, 90-летнего безрукого умирающего от рака старика, который принципиально не уезжал из страны и сетовал, что, похоже, умрёт своей смертью. Первые разговоры о том, что цель операции в том, чтобы сменить режим и вырвать ядерное оружие (нефть, морские коридоры, иранских женщин — нужное подчеркнуть) из лап исламистов, быстро утихли. Израиль, один из главных интересантов происходящего, требует войны до победного пепла на месте иранских территорий.
Чего в этой войне хочет достичь США? Кажется, что обменом ударами, как раньше, дело не ограничится, и операция против Ирана будет продолжаться до достижения победных целей. Как водится с 2022-го, победные цели будут определены уже после их достижения (добро пожаловать в пост-конец истории, ковбой), или, как недавно сформулировал эту мысль Дональд Трамп, «остановить меня может только собственная мораль и разум». Но редкие утечки, такие как отчеты Military Religious Freedom Foundation, приоткрывают завесу над истинными мотивами, по которым США поддерживают Израиль с момента его основания.
Забудьте про аятолл. По градусу религиозного накала Иран Штатам не конкурент. Просто американский фанатизм сменил никаб на костюм — и заговорил языком свободы, прав человека и национальной миссии. Стереотипная религиозная Америка — это проповедники в евангельских церквях, мегацеркви с шоу уровня Цирк дю Солей, миссионеры, изгоняющие бесов, змеедержатели и христианские радикалы. Но поверх этой пёстрой конфессиональной карты лежит ещё один слой, исторически вытекающий из протестантизма первых переселенцев: особая вера в саму американскую нацию, её Конституцию и историческую миссию.
Один из исследователей этого феномена, Роберт Белла, назвал это гражданской религией: системой убеждений и ритуалов, которая делает политику сферой священной. В рамках этой религии есть свой пантеон: отцы‑основатели, Линкольн, павшие за свободу солдаты. Есть свои «священные тексты»: Декларация независимости, Билль о правах, ключевые президентские речи. Есть и календарь праздников, в которых снова и снова воспроизводится основной миф — США как дом особой нации с особым предназначением. Процедура выборов президента устроена так, чтобы убрать из процедуры человеческую ошибку и оставить только волю Бога: голос делегируется от одной общности к другой. Молитвы, конечно же, тоже есть — клятва верности флагу (Pledge of Allegiance) повторяется на многих публичных мероприятиях. По сути, это религия не о Боге, а о нации перед Богом. В неё можно верить, будучи католиком, протестантом, иудеем или даже сжвш_ницей, потому что сам Бог в гражданской религии максимально абстрактен: это высшая инстанция, которая санкционирует свободу, права и демократию, но не требует конкретной догматики.
Такая религия позволяет объединять очень разнородное общество вокруг общего символического ядра и одновременно придавать политическим решениям ореол нравственной необходимости: речь идет не о «выгодно — невыгодно», а о «верно — неверно» по отношению к некоему высшему завету. Для большинства участников этой гражданской религиозности эти практики могут выглядеть как патриотический фон, но в совокупности они создают у общества устойчивое ощущение, что политический порядок — это не просто договор о выгодах, а воплощение высших смыслов.
В момент кризиса или войны эта инфраструктура начинает работать на полную мощность. Война с неугодной страной (явная или холодная) подхватывается и оправдывается религиозным языком: речь идет о защите ценностей, о верности завету, а погибшие солдаты вписываются в ряд героев, отдавших жизнь за священные идеалы. Помимо прочих атрибутов, США входит в роль «града на холме», избранного светоча миру. Переселенцы в Западное полушарие видели себя новым Израилем, народом, заключившим с Богом особый договор: если они будут хранить верность, Бог благословит их землю и устроит через них пример для всего мира.
Со временем богословский язык выветрился, но идея осталась: Американцы воспринимают себя не просто одной из держав, а носителями универсальной модели свободы и справедливости. Этот мотив избранности имеет прямое политическое следствие. Вмешательство в чужие дела перестает быть просто экспансией и превращается в исполнение миссии. Военные операции, санкции, дипломатическое давление легко описываются как защитные меры во имя мирового порядка и универсальных ценностей. Противник при этом оказывается не просто противником, а носителем хаоса, тирании и зла. Союзники существуют по франшизе: демократия ваша, повестка наша. Макрону, правда, дали высказаться первым — Трамп помнит, что демократию придумали французы. За это можно и уважить.
Как будто этой религиозности мало светскому, измученному просвещением, демократией и восточным блоком жителю Европы! Но если вглядеться в туман перед статуей Свободы, можно разглядеть ещё один из пластов веры, которая движет политической волей свободнейшей из наций. Жители «нового Израиля» всегда отличались религиозностью и пуританством. Ни для кого Библию не переводили и не комментировали так часто, как для американских переселенцев, поэтому неудивительно, что в буквальном прочтении Ветхого Завета американцы переплюнули даже ортодоксальных иудеев. В конце XIX века заехавший послушать шум Ниагары проповедник Джон Дарби заодно приобщил к своей идее консервативные протестантские круги. Идея Дарби состояла в том, что история человечества разделена на различные периоды, в каждой из которых Бог испытывал человечество определенным образом. Если традиционное христианское богословие учило, что вся Церковь заменила Израиль в божественном плане спасения, то Дарби учил, что Бог сохранил особый план для еврейского народа. Этот план включал возвращение евреев в Землю обетованную, восстановление храма в Иерусалиме и принятие Христа как мессии перед Его вторым пришествием.
Проповеди быстро превратились в политическое движение: чуть меньше чем через двадцать лет последователь Дарби, проповедник Блэкстоун, организовал петицию президенту Бенджамину Гаррисону. Меморандум призывал американское правительство содействовать созданию еврейского государства в Палестине.
Текст петиции прекрасен:
«Что можно сделать для русских евреев? Это неразумно и бесполезно диктовать России в том, что касается её внутренних дел. Евреи жили как иностранцы на её территории на протяжении нескольких веков, и она полностью убеждена, что они стали для неё бременем, как в отношении ресурсов, так и в отношении благосостояния крестьянского населения, и она не желает позволить им остаться. Она категорически настроена на то, чтобы они ушли. <…> Почему бы не отдать Палестину евреям? Согласно распространенному мнению и пророчествам, это их древнее родное жилище; они были несправедливо изгнаны из неё; их возвращение было предсказано; и, согласно их вере, их мессия не придет, пока они не вернутся».
Под меморандумом подписались более четырёхсот американских лидеров мнений, среди которых Джон Рокфеллер, будущий президент Мак-Кинли, почти все руководители евангельских церквей и главы редакций ведущих газет — от «Вашингтон пост» и «Чикаго трибьюн» до «Таймс». Меморандум Блэкстоуна делал три вещи сразу: во-первых, он продемонстрировал, что христианский сионизм может мобилизовать широкую коалицию не только религиозных деятелей, но и бизнесменов, политиков, интеллектуалов. Во-вторых, он установил модель, которая используется до сих пор: христианские сионисты обращаются к американским президентам с требованиями произраильской политики. В-третьих, меморандум показал, что поддержка Израиля может рассматриваться не только как религиозная причуда, а как американский национальный интерес.
Движение христианского сионизма разросталось: гонения на евреев перед Первой Мировой, войны, Холокост воспринимались членами организации как исполнение библейских пророчеств о страданиях Израиля перед его восстановлением. Одновременно они видели в сионистском движении репетицию второго пришествия Христа. Когда Давид Бен-Гурион провозгласил создание государства Израиль, а президент Гарри Трумэн признал Израиль де-факто через 11 минут после провозглашения независимости, это было воспринято как божественное провидение. Удивительно, что христианских сионистов мало интересовало мнение иудеев по этому вопросу. Консервативные иудеи до сих пор считают, что Земля обетованная была даром от Бога, который человеческие силы вернуть не в состоянии. Либеральные евреи воспринимали создание Израиля как справедливое политическое решение. Для христианских сионистов это был эсхатологический знак, подтверждающий истинность их богословия, который приближает конец времен.
Всё изменила Шестидневная война. Христианские сионисты увидели в этих событиях явное божественное вмешательство: крошечный Израиль победил превосходящие силы врагов, евреи вновь контролировали Святой город после почти двух тысячелетий изгнания. Для исполнения пророчества осталось лишь восстановить Храм.
После 1967-го интерес к библейским пророчествам резко возрос. Книги о них стали бестселлерами, евангельские церкви организовывали туры в Израиль, а его политическая поддержка стала рассматриваться как религиозный долг. Именно с 1967 года Израиль стал не просто союзником США, а ключевым актором в божественной истории. Для значительной части христианских избирателей в США позиция политика по этому государству — не один из множества внешнеполитических вопросов, а богословский маркер. С 1967-го популярность христианского сионизма создаёт политический спрос на жёсткую, безоговорочно произраильскую линию и существенно сужает пространство компромиссов на Ближнем Востоке.
В 70-е ещё один проповедник, Хэл Линдси, выпускает книгу «Покойная великая планета Земля». Центральная идея книги заключается в том, что библейские пророчества о конце времен исполняются прямо на глазах современного поколения. Европейское экономическое сообщество — политическая база для Антихриста. Число 666 из Откровения связано с современной технологией: Линдси предположил, что Антихрист будет использовать компьютерные системы для контроля над мировой экономикой. Цари от восхода солнца — это, конечно, Китай. Линдси уделял значительное внимание ядерному оружию, интерпретируя библейские описания апокалиптических бедствий как описание ядерной войны. Он указывал на библейские тексты, описывающие людей, «истлевающих на ногах», и «язвы», поражающие людей, и связывал их с радиационным заражением. Армагеддон описывался как финальная битва в долине Мегиддо в Израиле с использованием ядерного оружия, и только второе пришествие Христа могло предотвратить полное уничтожение человечества.
Для России тоже нашлось место — в пророчестве Иезекииля. Рош, Мешех и Тувал — это, по Линдси, Россия, Москва и Тобольск. Линдси был уверен, что именно Россия поведёт армии против Израиля в последние времена. Победа над Советским союзом и развал системы был бы не просто экономической, но и идеологической победой.
Именно эта книга объяснила Холодную войну пятидесяти миллионам американцев лучше, чем любой аналитик CFR. Идеи конца времён, появления Антихриста и Армагеддона вошли в массовое сознание, породив целый жанр эсхатологического триллера. Термин Армагеддон стал нарицательным для любой глобальной катастрофы. Фан-факт: почти все апокалиптические фильмы с Николасом Кейджем сняты по вольному пересказу книг Линдси.
Книга Линдси подготовила базу для политической организации, которая появилась в США в конце 70-х. Джерри Фалуэлл, проповедник и медиамагнат, решил основать организацию «Моральное большинство». Фалуэлл считал, что консервативные христиане составляют «молчаливое большинство» американцев, чьи ценности игнорируются политической элитой, но «молчание — это предательство», поэтому христиане должны организоваться для защиты своих ценностей в политической сфере. Естественно, Фалуэлл считал поддержку Израиля библейской обязанностью и стратегическим интересом США. Организация лоббировала увеличение американской помощи Израилю, перенесение посольства в Иерусалим и жёсткую позицию в отношении арабских государств и палестинцев, проповедник крепко сдружился с лидерами крайне правой израильской партии «Ликуд», организовывал туры в Израиль, выступал против мирных соглашений в Осло и создания палестинской автономии. Конечно, организация была подчеркнуто антикоммунистическая и антисоветская. Его последователи, например, ещё один медиамагнат Пэт Робинсон, владелец телекомпании CBN, до сих пор толкают идеи Линдси с одной лишь поправкой: проповедник ошибся, Антихрист это не коммунистический Союз, а лично Путин.
Выборы 1980-го показали, чего стоит «Моральное большинство». Фалуэлл и его организация поддержали республиканского кандидата Рональда Рейгана против действующего президента-демократа Джимми Картера. Они зарегистрировали миллионы новых избирателей и убедили многих христиан, что голосование — это моральный долг. Результаты были не заставили себя ждать. Рейган получил около 60% голосов белых евангелистов. К 2004-му году Джордж Буш-младший собрал уже 78%.
На смену «Моральному большинству» пришла организация «Объединение христиан за Израиль» (Christians United for Israel — CUFI). На данный момент в ней более 10 миллионов зарегистрированных членов, её официально спонсирует государство Израиль, и это самая успешная организация христианских сионистов за всю историю существования движения. Дело не только в количестве участников, но и в том, что впервые за много лет христианские сионисты действительно начали влиять на политику. В декабре 2017-го президент Трамп признал Иерусалим столицей Израиля и поручил перенести американское посольство из Тель-Авива. В марте 2019 года администрация Трампа официально признала суверенитет Израиля над Голанскими высотами. А в августе 2020-го были подписаны Соглашения Авраама, которые нормализовали отношения Израиля с рядом арабских стран. Христианские сионисты восприняли оба эти шага с восторгом — как важнейший этап интеграции Израиля в регионе.
Решения Трампа — это не случайность и не умелая манипуляция кучки фанатиков закомплексованным дедушкой. Военный министр США Пит Хегсет, посол США в Израиле Майк Хакаби, глава Paypal и Palantir Питер Тиль — открытые приверженцы доктрины христианского сионизма. Благодаря христианским сионистам почти сто лет существует «Молитвенный завтрак», благочестивый аналог острова Эпштейна.
Для христианских сионистов Трамп удобен ещё и тем, что ему нравится чувствовать собственную избранность и мессианство. Когда с каждым новым политическим решением приближается исполнение пророчеств и Апокалипсис, то сделать ещё один шаг и восстановить Храм кажется плёвым делом. Победоносная военная операция на Ближнем Востоке может вернуть Храмовую гору Израилю, убрать Аль-Аксу и расчистить место под строительную площадку. Военная операция с любым исходом сплотит нацию и избирателей.
Вот в чём главная опасность нынешних политических раскладов. Иранский фанатизм виден невооружённым глазом: он в портретах рахбара, в риторике про Большого Сатану, в публичных молитвах перед военными операциями. Американский фанатизм говорит на другом языке — прав человека и универсальных ценностей. Кто в наше время против универсальных ценностей?
Без признания религиозного контекста разговор о де‑эскалации обречён оставаться поверхностным: потому что одна сторона воюет с фанатиками, а фанатики, как известно, переговоров не заслуживают. Осознание собственных мифов — первый шаг к тому, чтобы перестать быть их заложником. Чем честнее такая рефлексия, тем больше шансов, что конфликт с Ираном и прочими «неверными» перестанет восприниматься как неизбежная война добра со злом и превратится в сложный, но обсуждаемый политический спор, из которого в принципе возможен выход. А пока — Армагеддон ничьей не предлагает.
Что делать России? Избавиться от иллюзий. Остаться вне идеологической войны уже не выйдет. В мире, где две великие державы движутся логикой священной истории, молчание — это не нейтралитет, это капитуляция. Православная традиция предлагает другой язык для разговора о смысле и миссии. Это не язык Армагеддона и Избранности, а язык созидания: «и сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный». Не завоевать, не уничтожить, не ускорить конец — а искать смысл и опору в непреходящих ценностях. И пока кучка фанатиков с другого полушария объединяется вокруг Храма в Иерусалиме, нам пора объединиться вокруг созидания Храма внутри нас самих.
Это 2026 год, ковбой. Отсидеться в тихой гавани секулярного конца истории не получится.
