Оригинальный текст принадлежит Шерон Хилл, переводом занималась Homa Keks специально для Local Crew.
Этот текст — путеводитель по миру фантастических тварей, покоривших массового зрителя. Изучением и поиском таких существ (криптидов) занимается криптозоология. Изначально она метила в серьёзные науки, но потеряла этот статус и стала просто субкультурой. Сейчас понятие «криптид» сильно расширилось: так называют практически любых загадочных монстров, чьи образы люди по-новому используют в соцсетях, играх и медиа.
По-моему, в мире криптидов произошёл неизбежный сдвиг. Криптозоология изо всех сил пыталась быть строгой наукой, но эта концепция рухнула, и сегодня в «криптидов» записывают буквально всех странных существ: магических, сверхъестественных, мифических и даже цифровых созданий.
Это произошло по двум причинам:
- Криптозоология так и не стала полноценной научной дисциплиной.
- Влияние медиа. Они породили лавину контента и мерча вокруг всяких таинственных существ.
В итоге само представление о криптидах ушло куда-то очень далеко от изначальной идеи: поиска обычных, просто ещё не изученных животных. Криптиды быстро обросли сверхъестественными чертами, а старых и новых монстров начали романтизировать и всё чаще изображать милыми и общительными. Победила поп-культура, а не наука.
Давайте взглянем, как эти существа показаны в современных медиа. К Хэллоуину 2023-го новостной сайт Axios провёл голосование на роль самого крутого криптида. Не совсем понятно, по какому принципу они выбирали персонажей, но всё равно было интересно за этим понаблюдать. Ожидаемо, там собралась вся классика по типу чупакабры, дьявола из Джерси, человека-мотылька, снежного человека и Шампа, американского аналога Лох-несского чудовища. Но дальше пошла откровенная мистика: призрак Ла Йороны и вендиго, а заодно два оборотня: ругару и мичиганский догмен. Остальные — вообще разномастная тусовка из легенд и поп-культуры.
Этот опрос прекрасно показывает, кого в народе принято считать криптидами. В старом, «научном» понимании это слово означало зоологическую загадку — то есть животное, которое сложно классифицировать. Так вот: из 16-ти участников голосования под этот критерий попала от силы половина. Остальные не имели к биологии вообще никакого отношения.
Результаты, честно говоря, меня удивили. Классические криптиды вроде Шампа и дьявола из Джерси вылетели уже в первом раунде! В финальную четвёрку прорвались бигфут, чупакабра, человек-мотылёк и… кролень (рогатый заяц или вольпертингер). В финале чупакабра вырвал победу у бигфута с минимальным отрывом: 51% против 49%. Жаль, что на следующий год опрос не повторили, но одно ясно точно: в поп-культуре все эти существа становится только популярнее.
Но давайте заглянем в историю криптозоологии, чтобы понять, как всё до этого докатилось. В 50–60-е годы она задумывалась как полноценный подраздел зоологии. Учёные верили, что с помощью нового метода они смогут открывать неизвестные науке виды — в первую очередь крупных животных, огромных реликтовых тварей. Для этого они собирали зацепки в виде рассказов и свидетельств местных жителей.
Одним из отцов-основателей этого движения стал Бернар Эйвельманс. Он открыто критиковал официальную науку за то, что академики игнорируют байки о неопознанных зверях — а ведь за ними могли скрываться важнейшие биологические открытия! Эйвельманс и его соратники рассчитывали, что криптозоология станет серьезным академическим направлением для зоологов и маститых ученых.
Свой «научный пик» криптозоология пережила в 80-е. Тогда в тусовку подтянулись видные учёные: они создали «Международное общество криптозоологии» и даже выпускали собственный профильный журнал.
Но с самого начала возникла одна загвоздка. Байки про необычных существ (которые позже станут классическими криптидами) уже тогда были наглухо пропитаны колдовством. И главный вопрос научной криптозоологии звучал так: «А что вообще с этим делать?».
Фантастика и фольклор ну никак не лезли в академические рамки. Поэтому маститые эксперты решили проблему гениально: они просто начали фильтровать и выкидывать все «странные» детали. Магические черты популярных монстров тупо затирали, чтобы те выглядели как обычные животные — из плоти, крови, со шкурой и лапами. Криптид связан с духами, шаманской магией или умеет дышать огнём? Мы не будем это записывать, нам нужно научно обосновать новый вид.
Современный автор Тим Реннер метко окрестил этот процесс weird washing — «очищением от странного». А подкастеры Trey the Explainer и Miles Greb придумали термин whitetrofitting (дословно, «белое вписывание») для случаев, когда речь шла о легендах коренных народов. Короче говоря, ученым было абсолютно плевать на социальный контекст, обряды и сакральный смысл индейских баек. Ради того, чтобы доказать существование очередного шерстяного зверя, они просто стирали всю культуру подчистую.
Хотя «очищение от странного» вроде как придавало криптозоологии солидности, полностью вытравить это из легенд так и не вышло. И скоро мы поймем почему.
К началу 90-х криптозоология растеряла свою научность. Проекты не дали результатов, а попытки заснять разного рода гоминидов по типу снежного человека оказались безуспешными. Экспедиции на поиски Мокеле-Мбембе, живого динозавра из центральной Африки, тоже закончились ничем. К тому же повсюду расцветали мистификации и фейки. Зато кто реально срывал куш, так это медийщики: их продукты, делавшие ставку на тайну, сенсации и гиперболизированные жуткие подробности, заходили аудитории на ура.
В 1999-ом исследователи аномальных явлений Коулман и Кларк в своей энциклопедии Cryptozoology A to Z написали, что криптозоология стала «неотъемлемой частью культуры». И это чистая правда, просто взгляните, насколько плотно в ней обосновались бигфут и лохнесское чудовище.
Именно на рубеже XXI века понятие «криптид» пошло в народ. Сначала оно крутилось только внутри криптозоологической тусовки, но с ростом кабельного, появлением псевдодокументалок, интернет-форумов и соцсетей криптиды вырвались из душных рамок научных спекуляций и мощно захватили современную культуру.
Хороший пример — телесериал «Охотники на монстров» (MonsterQuest 2007-го года. Эта программа показала массовому зрителю, что загадочных существ реально ищут и пытаются изучать. После неё куча людей сама увлеклась темой
Но и такие передачи занимались «очищением от странного». Как отмечает палеозоолог Даррен Нэйш, описания криптидов всегда отражали представления своей эпохи, то есть со временем они менялись. Этот важный аспект почти не рассматривался в коротких сериях. Изменчивость описаний — серьёзный аргумент в споре против человека, который хочет реально обнаружить криптида в рамках биологии.
Упадок научной криптозоологии легко отследить даже по статистике использования слов. Само понятие «криптозоология» появилось ещё в 50-е, а вот термин «криптид» всплыл только в 1983-м, и то просто как предложение в вестнике профессионального общества.
Если забить слова «cryptozoology» и «cryptid» в Google Books Ngram Viewer, можно посмотреть частоту их упоминаний в книгах с 1960 по 2018 годы. Сначала в 80-е вверх прёт «cryptozoology» — как раз когда крепнет то самое профессиональное сообщество ученых. Идея изучать неизвестных животных уходит в массы. А вот в 2000-м начинает набирать популярность слово «cryptid». К этому моменту интернет уже вовсю объединяет людей.
Медийный бум дал хороший пинок обоим терминам, но в 2014-м случился переломный момент. Показатель «cryptozoology» намертво застыл, а вот «cryptid» резко улетел в космос. Скорее всего, это заслуга соцсетей, которые активно форсили контент про странных существ. Истории о монстрах стали трендом: люди бешено кликали на них, и в итоге на свет вылезла целая гора новых и забытых локальных легенд.
Та же история вырисовывается и в поисковых запросах.
Перед нами график гугл-запросов в США по словам «cryptozoology» и «cryptid». Здесь снова 2014-ый год, точка роста «cryptid». Что интересно, этот рост совпал со спадом интереса к запросу «cryptozoology». Как будто сама часть «-zoology» («зоология») перестала казаться людям полезной или интересной.
Что же произошло в 2014-ом году? Кажется, всё изменило шоу канала History под названием Cryptid: The Swamp Beast («Криптид: Болотное чудовище»). Это хоррор-мокьюментари про якобы реальные встречи с болотными существами на юге США. Пожалуй, именно концепция и само название этого шоу зафиксировали в поп-культуре новый стереотип: криптиды — это просто бабайки как из книжки «МОНСТРЫ. ПРИВИДЕНИЯ. НЛО».
Монстров показывали в кино, книгах, играх, по всему интернету, а затем — на местных фестивалях. В соцсетях криптиды даже стали частью идентичности людей. Акцент делали на паранормальных элементах, потому что именно они лучше всего привлекали аудиторию. В массовой культуре сформировался весёлый, яркий, но сильно преувеличенный образ криптидов. Вот несколько примеров криптидного бума начала этого века, примерно с 2005-го по 2013-ый годы.
Например, выходила приключенческая серия подростковых книжек Роланда Смита «Охотники за криптидами» (Cryptid Hunters) и дико популярная промокампания вяленого мяса Jack Link’s под лозунгом «Заварушка с Сасквотчем» (Messin’ with Sasquatch). А ещё — мультсериал «Семейство Сатурдей» (The Secret Saturdays) про семью охотников за странными существами.
Был и настоящий взрыв интереса к монтокскому монстру — жутковатой туше енота, выброшенной на берег Нью-Йорка. Был псевдодокументальный сериал «Потерянные пленки» (Lost Tapes, 2008) на канале Animal Planet — который, на минуточку, считался образовательным! И, конечно, потрясающе проиллюстрированная детская книжка «Легенда о дьяволе из Джерси» (2013) — одна из сотен историй, которые успешно монетизировали тему криптидов для самых маленьких.
Ну а в центре всего этого возвышается статуя человека-мотылька в Пойнт-Плезант (Западная Вирджиния). Она стала главным символом того, насколько местные байки важны для локальных комьюнити.
Главная фишка криптидов — их скрытность и неуловимость — никуда не делась. Но вот вопрос «кем они являются на самом деле?» вообще перестал кого-либо волновать. Интерпретации вышла далеко за пределы идеи неизвестного животного. Теперь криптидом может быть любая сущность, реальная или фантастическая. На первый план вышли сама вера в них и то, какую выгоду из неё можно извлечь. Вера в криптидов превратилась в потребление, туризм, локальную айдентику и даже начала формировать мировоззрение людей.
Почти не осталось учёных, которые всерьёз отстаивали бы биологическую реальность криптидов. Без научных барьеров создание криптидов стало доступно каждому, интернет сделал своё дело. Криптиды оказались полностью вне правил биологической эволюции и зоологии. Они смогли свободно эволюционировать в медиа. Поп-культура поощряла создание новых криптидов и возвращалась к старым, чтобы переосмыслить их и сделать актуальными.
Хотя криптозоология как наука и потерпела неудачу, часть сторонников все еще считают её строго зоологической дисциплиной. Они настаивают, что неизвестных животных можно обнаружить, а оккультные и паранормальные элементы следует исключать и высмеивать. Но представления о криптидах окончательно вышли из-под контроля.
Очевидно, что в поп-культуре побеждает фольклор — магия, тайны и веселье. Никакого больше «очищения от странного»!
В эпоху соцсетей слово «криптид» расширило значение. Вот несколько примеров:
Криптидом могут назвать любую странную сущность: необычную человеческую фигуру или дурацкий автомат с газировкой. LOAB — жутковатая картинка с женщиной, которую создала графическая нейросеть; её даже называют первым ИИ-криптидом. Ваш кот это тоже криптид — особенно если он загадочный и его почти никто не видит.
В XXI веке люди начали публично конструировать свою идентичность и показывать её в соцсетях. Мы говорим об «эстетиках» (aesthetics): подборках картинок, одежде и аксессуарах, короче, красивой самопрезентации. Эстетика cryptidcore строится вокруг интереса к существам из легенд и фольклора. Она почти никак не связана с научной зоологией. Криптидкор сосредоточен на паранормальных, таинственных и причудливых сторонах криптидов. Среди особенностей её фанатов — интерес к необъяснимым явлениям, теориям заговора, а также притяжение к «проклятым» местам.
Зародился криптидкор в 2014-ом на платформе «Тамблер»: он вырос из фандомов популярных сериалов 2010-х. И тут мы снова видим, как жёстко медийный контент влияет на восприятие криптидов. Эстетика криптидкора обожает рисовать монстров милыми, забавными, волшебными и даже романтичными. А вслед за этим появляется и соответствующий мерч.
Современные искатели криптидов не слишком-то и хотят разгадывать тайны. Скорее, эта тема нужна им, чтобы модно презентовать свои ценности и убеждения. Нынешний фанат открыто признаёт: ему просто нравится кайфовать от жутких, странных и загадочных историй. Люди с радостью цепляются за паранормальщину, потому что это куда веселее, чем доказывать, что перед тобой обычное животное.
Это прямо противоположно тому самому «очищению от странного» и «белому вписыванию». Вместо того чтобы расколдовать криптида и вписать его в скучное биологическое древо видов, все его сверхъестественные черты, наоборот, ВЫКРУЧИВАЮТ НА МАКСИМУМ. Любители криптидов хотят устраивать вылазки по городским легендам, косплеить и наслаждаться жутью. Эта тусовка стала максимально открытой к разнообразию: быть «другим» или «аутсайдером» здесь почетно.
Под конец этого разговора о поп-криптидах давайте вернёмся к изначальной идее криптозоологии.
Может ли научная криптозоология возродиться? И стоит ли ей это делать? Строго зоологический подход оказался неуспешным — и причин этому много. Мир уже не тот, каким был во времена колониальных исследователей XIX века. А именно их представления повлияли на идеи первоначального «Международного общества криптозоологии».
Учитывая, что за всё это время нам не удалось добиться прогресса в поисках бигфута и других криптидов, для отдельной научной дисциплины оснований уже не осталось. Но это вовсе не означает, что сама область интереса исчезает — скорее, она меняется, чтобы соответствовать современному миру.
Современная криптозоология всё ещё включает в себя «научный перфоманс» — то есть люди говорят и ведут себя так, как, по их мнению, должен говорить и вести себя учёный. Им важно звучать убедительно. Интересно, что теперь магические элементы спокойно соседствуют с демонстрацией научного авторитета.
Одновременно мы наблюдаем возрождение местного фольклора и появление городских фестивалей, посвященных криптидам. Они открыты для всех желающих.
Паранормальные убеждения формируются как своего рода народная религия. Яркий пример объединения разных идей о сверхъестественном — включая криптидов — это Skinwalker Ranch (прим. пер.: ранчо Скинуокер в США, получило известность как якобы место многолетних паранормальных явлений, в том числе наблюдений НЛО). В этом случае предполагается, что все странные события могут иметь единую сверхъестественную причину.
Может ли паранормальный тренд однажды схлопнуться, а научный взгляд снова выйти на первое место? Судя по нынешней суперзвезде криптидного мира — биологически невозможному догмену, — пока что нет.
Трудно сказать, какие именно тренды захватят умы людей в ближайшие годы. Но пока миру не показали тело настоящего снежного человека мы живём уже скорее в эпоху посткриптозоологии.
V0UgQVJFIEFMSVZF
