Что там говорят про житьё в эпоху перемен? Плохо? А, собственно, почему? Только не говорите все хором. Впрочем, автор вас всё равно не слышит, и эти вопросы — лишь подводка к описанию самого очевидного явления. Вероятно даже, многие из вас сочтут его малозначительным. Но автору виднее, потому что он мнит себя кем-то вроде врача, лучше знающего, что хорошо и что плохо для пациента.
Жить в эпоху перемен непросто всем по-разному. Но как бы ни отличался наш опыт, нам всем приходится переживать. Это и выделим. Нагрузку на «менталку».
Промышленная революция и её последствия очень сильно изменили мир. Одни вещи устарели и заменились другими. Например, малоэффективные — более эффективными. Дорогие в производстве — дешёвыми. И так далее. Обычно об этом явлении говорят только как о приходе нового и о том, как всё это повлияло на экономику, быт и прочее. Но часто ли мы задумываемся о том, что такая скорость перемен может быть чересчур для нашего душевного равновесия? Задуматься стоит. Человеку свойственно привыкать к вещам. Дом, в котором живёт несколько поколений, мебель, доставшаяся от деда, мелкие предметы вроде механического карандаша, который ты купил в 2001 году, поступая в университет. Даже старые деревья во дворе или мощение улицы. У вас тоже есть такие вещи. Они дают вам чувство непрерывности — всё так, как было раньше, в том числе в приятные и спокойные моменты жизни. Вы чувствуете себя в большей безопасности, ментально опираясь на эти вещи. Это явление описано английским психоаналитиком Дональдом Винникоттом, а вещи-опоры называются «переходными объектами».
А теперь рассмотрим переходные объекты в контексте перемен последних полутора веков. Люди, и в том числе мы с вами, стали свидетелями того, как вокруг них меняется рукотворный мир. Города перестраиваются, появляется новый транспорт или меняются привычные маршруты. Даже то, зачем мы выходим из дома, изменилось в последние годы — теперь не нужно постоянно ходить в магазин, всё доставят к порогу. К порогу дома, в котором вы, скорее всего, не росли, и он не является для вас психологическим спасательным кругом. Дай Бог, вокруг него растут деревья — но эти деревья не видели ни вас, ни вашего отца или деда. Вы не можете сказать своему ребёнку, что вот этот сук сломан, потому что в возрасте шести лет вы свалились на него сверху.
Мир превратился в сплошной конвейер перемен. Уже нет никакой «эпохи». И к этому невозможно адаптироваться, уж так мы устроены. Нам будет плохо. Но люди очень находчивы, так что быстро нашли способ несколько поправить ситуацию. Исчезающие из поля зрения материальные объекты и вещи из недавнего прошлого, которым уже нет места в настоящем, научились возвращать. Этот трюк иногда называют «переосмыслением», но у него есть более точное определение — эксаптация. Термин пришёл в дизайн из эволюционной биологии. Эксаптация — это явление, когда нечто, сформировавшееся для одной функции, в изменившихся условиях адаптируется для новой. Например, перьевой покров из терморегулятора превратился в часть двигательного аппарата. Схожее мы наблюдаем в дизайне, причём давно. В эпоху модерна было, пожалуй, даже больше разговоров об уходящей старине, чем сейчас, потому что она буквально утекала у наблюдателя сквозь пальцы. Следы очень давней старины в быту, одежде, архитектуре очень быстро стирались. Повышенное внимание к национальным особенностям визуальной культуры и прошлому в ту эпоху — в числе прочего было и по этой причине. Люди хотели сохранить что-то, на что-то опереться.
Сегодня мы уже не видим настолько бурной смены одних очень старых вещей другими, но она всё равно идёт. На уровне личного — во-первых. На уровне исторического знания — во-вторых. Ваш приятель рассказывает, как деревня, в которой он вырос, вымирает, и все эти резные домики, сады, оградки становятся историей. Вас это напрямую не касается, но вот вы открываете телефон и читаете, что на соседней с вами улице скоро не станет парочки дореволюционных зданий. Вы постоянно получаете поток знания о том, как разрушается старая материальная культура вокруг вас. И заменяется чем-то менее привычным. Даже если это были пятиэтажки, подлежащие реновации, а не общепризнанно ценные дореволюционные домики — перемены накладывают отпечаток на ваше душевное состояние.
Тут на помощь приходит та самая эксаптация. После новости о сгоревшем деревянном особняке вы видите пост про то, что некий дизайнер выпустил зеркала в виде наличников или даже из переделанных настоящих наличников, которыми сейчас активно торгуют везде, где только можно. Дома сносят, а украшения «спасают» и продают. Всё это часто попахивает, но нам сейчас важнее результат. А результат в том, что вещи из старого мира получают новую жизнь и таким образом сохраняют функцию переходных объектов.
Настоящими наличниками и эксаптацией дело не ограничивается. Раз уж русские так любят свою резьбу, то дизайнер пускает в ход скевоморфизм. Это когда один объект перенимает внешний вид другого, как хамелеон, при этом сохраняя собственную функцию, не обязательно связанную с новым «скином». Таким образом, внешний вид наличника приобретают серьги, даже скейтборды. Дизайнеры не обязательно берут настолько глубокие исторические вещи. Хрущёвки и бетонные заборы — тоже уходящая натура — превращаются ими в предметы декора и игрушки.
Перечисленные нами способы «подтянуть» потерявшие своё место в современности предметы с собой в будущее не являются панацеей от переживаний по поводу бесконечных изменений. Они скорее как обезболивающее, которое снимает симптомы. Но и это, скажем вам, весьма и весьма неплохо. Лечение часто начинается со снятия боли. Так что, когда в следующий раз вы в тысячный раз увидите очередную дизайнерскую интерпретацию бетонного ограждения ПО-2 — не спешите фыркать и кривить нос. Глотайте таблетку. Доктор лучше знает.
