У вас, или, по крайней мере, у ваших родителей, ещё должны оставаться «советские» стаканы. В позднем СССР выпускали всего несколько видов чайных стаканов на 250 миллилитров, и пока вы читаете эти строки, уже должны были представить, как выглядят ваши. Все эти стаканы так или иначе имеют грани, схожую толщину стенок, вмещают одинаковый объём, вероятно, даже сделаны из одного сорта стекла — но не все они созданы равными перед дизайном.
Мы обойдем стороной тот самый граненый стакан, который вышел в 1943 году и стал иконой советского дизайна. На этот раз без кавычек, потому что дизайн двадцатигранного стакана с ободком не был ни унаследован из прошлого, ни позаимствован у коллег из Западных стран. Именно поэтому сегодня он нам не интересен.
Мы займемся другим предметом. Тем, который больше не выпускают у нас, и его можно найти только в продаже со вторых рук и на маркетплейсах с пометкой «винтаж». Как в всё старое в России, стоит он либо три копейки, либо миллион.
Это самый изящный из «советских» стаканов, но, как и прочие, он остается в тени своего великого граненого брата. И очень зря, ведь и форма его приятнее, и он не имеет имиджа водочной посуды и флера упадочной алкогольной культуры 60… 70-х годов. Напротив, все, что с ним связано — весьма позитивно.
«Да что же с этим стаканом связано, если мы впервые о нем слышим?» — многое, очень многое. Но начнем мы, как любим, издалека.
Гранёному стакану как таковому — двести лет. В 1820-е годы в США, на фабриках вроде «Boston and Sandwich Glass Company» и «Bakewell & Co.» впервые внедрён был механический пресс для стекла. Прежде этой технологии посуду выдували, что делало её производство долгим и дорогим. Пресс позволил штамповать склянки массово и относительно недорого. Благодаря этому же прессу стал возможен гранёный дизайн. Появились стаканы с гранями, выемками и арочками разных форм. В антикварной терминологии ранние прессованные стаканы с арками известны как «paneled tumbler» или «fluted tumbler». Уже в 1830-е их выпускали массово.
Помимо эстетических качеств, арки служат более приземлённым дизайнерским целям. Во-первых, округлые арки в верхней части и расширяющийся кверху силуэт позволили легко вынимать горячее изделие из металлической пресс-формы без повреждений и зацепов. Во-вторых, они работают как рёбра жёсткости. И в-третьих, маскируют дефекты производства. Ровная и гладкая поверхность не простит того, что менее заметно за переливами гранёного и узорчатого стекла, которое удобно преломляет свет и отводит глаз. Меньше выбраковки, меньше возврата — ещё одно важное свойство для массового товара. Особенно с учётом ограниченных технологических возможностей — как в США девятнадцатого века, так и в СССР двадцатого.
На отечественном рынке главным производителем такой массовой стеклянной посуды стали Мальцовские заводы — в том числе фабрика в Гусь-Хрустальном, где сегодня Опытный Стекольный Завод штампует свои гранёные стаканы. Это был идеальный коммерческий продукт для общественного питания того времени. Трактиры и харчевни массово закупали именно такие стаканы. Они стоили копейки, служили долго, а в случае падения на деревянный пол чаще оставались целыми.
Теперь перенесемся в братскую Францию. В годы Второй мировой промышленный гигант «Сен-Гобен» перепрофилирует одну из своих фабрик с производства стекла для автомобилей на посуду. В 1945 запускается марка столовой посуды из особо крепкого закалённого стекла под брендом «Duralex» — от той самой латинской пословицы про закон. В числе прочих «Дюралекс» штампует стаканы под названием «Пикарди», которые выглядят знакомым вам образом:
За основу дизайна взяли старые формы, только сделали дно потоньше, так как благодаря технологии закалки можно было сэкономить. К тому же пикарди не обязательно было иметь толстое дно для сохранения температуры крепкого напитка. Он предназначался для широкого применения.
Эти стаканы были крепки, красивы, дёшевы, и они сразу завоевали сердца французов. Пикарди оказался в каждой школьной столовой, в баре, в кафе. Французские битники пили из пикарди алжирское вино — они отказались от изящных бокалов как от принадлежности истеблишмента, заменив их «народным» стаканом.
В школах и других детских заведениях пикарди стал частью детского фольклора. Французские дети придумали так называемую «le jeu de l’âge» — «игру в возраст». На дне каждого стакана дюралекс был выдавлен номер от 1 до 48. Технологически это просто номер пресс-формы на конвейере, необходимый для контроля качества. Но поколения французских школьников во время обеда заглядывали на дно пустого стакана, чтобы узнать, «сколько им сегодня лет». В некоторых версиях игры тот, кому выпадал самый большой номер, объявлялся старшим за столом и должен был идти за добавкой напитков или чем-нибудь подобным.
Францией дело не ограничилось. Надёжность дюралексовского стекла покорила мир. Разные линейки их посуды можно регулярно видеть в руках главных героев голливудского кино. В том числе наш родной пикарди.
Вот Билл-Мясник из «Банд Нью-Йорка» поднимает тост.
Джеймс Бонд играет в опасную барную игру в «Координатах Скайфолл».
Силуэт пикарди признан шедевром промышленного дизайна. Он включён в постоянные экспозиции Музея декоративного искусства в Париже и Музея современного искусства в Нью-Йорке, где его даже можно купить.
Неизвестно, как точная копия пикарди появилась в СССР. Если бы стаканы различались хоть чем-то, то можно было бы предположить, что дизайнеры пришли к этой форме независимо друг от друга, основываясь на старых стаканах. Но, видимо, мы имеем дело с прямым заимствованием. Даже объёмы совпадают. Несмотря на то что самый распространённый в мире пикарди вмещает 310 миллилитров, есть другие объёмы, а среди них привычный нам 250. Даже производство новых стаканов в СССР налаживали в те же сороковые. И если гранёный стакан достаточно оригинален, то этот — нет. Впрочем, ничего зазорного. Успешные формы копировали и будут копировать всегда — особенно те, кто находится вне зоны досягаемости юридических прав владельцев оригинала.
В течение своей истории бренд «Дюралекс» несколько раз переходил из рук в руки. Последние подобные события случились в 2023 году. Из-за удорожания электроэнергии и без того пошатнувшееся от ковидных ограничений производство стало убыточным. В апреле 2024 года «Дюралекс» в очередной раз оказался на грани банкротства. И здесь произошла очень французская история: в июле 2024 года суд одобрил передачу предприятия самим работникам. Предприятие было преобразовано в форму SCOP (Société Coopérative de Production) — производственную кооперативную компанию. Юридически это означает, что работники становятся мажоритарными акционерами, владея не менее 51% капитала и 65% прав голоса. Управление в такой структуре осуществляется демократически: каждый сотрудник-пайщик имеет ровно один голос при принятии решений независимо от его должности, стажа или суммы вложенных в капитал средств. Вложения 144 сотрудников и были весьма формальными — по 500 евро от каждого.
Every worker a member of the board. Где-то в своем глубоком кресле заворочался один очень толстый человек, довольно потирая руки и неприятно хихикая.
История с выкупом «Дюралекса» не обошлась без своего хитреца. Ведь рабочие сами не могли придумать такой ход коллективным разумом. У всего должен быть свой инициатор. Кто добился выделения 8 гектаров государственной земли и денег на её же аренду, помимо этого собрав 20 миллионов евро через краудфандинг?
Этого человека зовут Франсуа Марсиано. Он работал в компании с 2015 года, но с апреля 2026 он уволен. Как же так, почему ушел или был выдворен спаситель?
Изначально Марсиано занимал должность директора по цепочкам поставок, а затем перешел на пост исполнительного директора. Сразу после этого финансовым директором предприятия стал его сын Антуан. Какая же знакомая история, правда? Прямо с каждым абзацем всё это нам родней и родней. В официальном коммюнике совета директоров увольнение Марсиано объясняют тем, что он «уходит на пенсию» в конце месяца. По словам адвоката Марсиано, официальная версия о выходе на пенсию является ложной. Адвокат утверждает, что бывший генеральный директор был отстранен, а затем уволен «за три минуты» якобы за грубый проступок (faute grave) без каких-либо весомых материальных оснований. Вместе с ним уволили и его сына. В июне этого года Марсиано объявили, что намерены оспаривать свои увольнения в суде по трудовым спорам.
Таким образом, компания была спасена, постсоветская и французская корпоративные культуры обменялись рукопожатиями, а мы благодаря (надеемся, что невиновному) господину Марсиано имеем возможность купить тот самый пикарди, который забыт ностальгирующими по СССР, зато теперь есть на каждом русском маркетплейсе.
