Оригинальный материал написал Джейк Россен для журнала Mental Floss. Перевод подготовила diable.russe специально для Local Crew.
Самую страшную ночь в своей жизни Нильс Вильгельм Густафссон почти не помнит. Четвёртого июня 1960 года восемнадцатилетний Нильс вместе с друзьями отправился на природу — в кемпинг неподалёку от финского города Эспоо. Компанию ему составили Сеппо Антеро Бойсман со своей девушкой Аньей Тууликки Мяки, а также возлюбленная самого Нильса, Майла Ирмели Бьёрклунд. На берегу озера Бодом молодые люди поставили одну на всю компанию палатку, после чего весь вечер болтали и выпивали. Ближе к ночи все легли спать.
На следующее утро двое мальчишек, наблюдавших за птицами на территории кемпинга, ещё издали обратили внимание на палатку. С расстояния было трудно разглядеть всё в деталях, но даже оттуда бросалось в глаза, что брезент изорван и изрезан. Недалеко от стоянки они заметили уходящего прочь светловолосого мужчину.
Не придав увиденному особого значения, ребята пошли своей дорогой. Ближе к полудню мимо проходил местный житель. Подойдя к месту кемпинга, он застыл от ужаса. Прямо на земле лежали окровавленные и жестоко избитые Густафссон и Бьёрклунд. По некоторым данным, тело девушки было частично накрыто обрывком палатки.
Прибывшая позже полиция, заглянув внутрь, обнаружила тела Бойсмана и Мяки: их искололи ножом и забили тупым предметом. Трое из четверых ребят были мертвы. В этом чудовищном происшествии уцелел только Густафссон. Позже на допросах он смог вспомнить лишь то, как вдруг возникла фигура в чёрном со светящимися красными глазами и как она набросилась на компанию с нечеловеческой жестокостью.
Шли месяцы, годы, но полиции так и не удалось добиться от единственного выжившего хоть каких-то значимых подробностей. Преступление получило колоссальный резонанс, о нём говорила вся Финляндия. Люди без умолку обсуждали трагедию на озере Бодом и бессилие полиции в поисках убийцы. Родители строго-настрого запрещали детям выходить на улицу после наступления темноты — вдруг маньяк всё ещё бродит где-то неподалёку.
Только в марте 2004 года расследование наконец сдвинулось с мёртвой точки. Спустя почти полвека развитие технологий анализа ДНК позволило прокуратуре арестовать подозреваемого. По версии обвинения, у него имелся веский мотив для совершения этих убийств. Теперь расследование опиралось на методы криминалистики, недоступные следствию в шестидесятых.
Этим подозреваемым оказался сам Нильс Густафссон.
По горячим следам следователи не рассматривали Густафссона в качестве подозреваемого. Когда финская полиция прибыла на место происшествия, он находился в крайне тяжёлом состоянии: с переломом челюсти, множественными ушибами и сотрясением мозга. Юноша не помнил ничего, кроме той самой сверхъестественной фигуры — его рассказ сочли следствием глубокого шока.
Полиция попыталась восстановить картину произошедшего по крупицам вещественных доказательств. Известно, что четвёртого июня молодые люди приехали на мотоциклах к озеру Бодом — популярному месту для кемпинга и рыбалки примерно в двадцати километрах от Хельсинки. К моменту прибытия оперативной группы мотоциклы оставались на месте, однако ключи от них бесследно исчезли. Обувь Густафссона поначалу также считалась пропавшей, пока следователи не обнаружили её почти в километре от стоянки. Орудие убийства на месте преступления так и не было найдено.
Самой большой загадкой оставалось то, как именно действовал преступник. Судя по характеру ран, удары ножом и дубинкой по жертвам он наносил прямо сквозь полотно палатки: вспарывал брезент снаружи, чтобы добраться до молодых людей. Густафссона же нашли лежащим поверх смятого тента. По некоторым данным, там же находилась и Бьёрклунд. Это означало, что раненая девушка либо смогла выбраться наружу самостоятельно, либо кто-то перенёс её тело уже после расправы, но до прибытия полиции.
Эта картина и так вызывала много вопросов, однако сложнее работу следствия сделала собственная оплошность полицейских: не оцепив территорию должным образом, они пригласили добровольцев для поиска улик. В итоге те затоптали место преступления, что сильно затруднило поиск следов обуви и других улик.
При столь скудном количестве зацепок шансы раскрыть дело таяли на глазах. Никаких арестов так и не последовало, и за долгие годы в деле практически не появилось новых подозреваемых. Одним из немногих рассматриваемых в деле был Карл Вальдемар Гюлльстрём, владелец небольшого киоска на территории кемпинга. Он слыл крайне вспыльчивым человеком, часто конфликтовал с отдыхающими, предположительно из-за шума. Поговаривали, что Гюлльстрём назло перерезал верёвки от палаток и даже швырял в посетителей камнями, когда настроение его было особенно скверным. В городских легендах, которыми вскоре обросло это преступление, прочно укоренилось, что у мужчины, вероятно, сдали нервы и он в приступе неконтролируемой ярости расправился со всей компанией.
Версия получила неожиданное развитие, в 1969 году, когда Гюлльстрём покончил с собой. Ходили слухи, что незадолго до смерти он, напившись, признавался в убийствах. Как бы убедительно ни звучала эта версия, полиция официально исключила его причастность. Согласно показаниям жены, в ночь нападения он находился с ней дома, хотя некоторые скептики утверждали, что это алиби было дано под давлением. Признание сочли ложным, однако истинные причины, заставившие Гюлльстрёма оговорить себя, так и остались загадкой.
У следствия имелись и другие зацепки. Проверяли причастность некоего Паули Луомы, которого якобы видели неподалёку от лагеря. Однако его алиби подтвердилось: в ту ночь он находился в совершенно другом городе.
Был и Пентти Сойнинен — мелкий преступник, который сознался в убийствах, отбывая срок по другому делу. Впрочем, реальных доказательств его присутствия на озере Бодом не нашлось, и полиция сочла его слова обычным тюремным бахвальством.
Гораздо более подозрительной фигурой выглядел человек по имени Ханс Ассман. Врач Йорма Пало настаивал на том, что вскоре после предполагаемого времени убийства Ассман обратился в хирургическую больницу Хельсинки с грязью под ногтями и кровью на одежде. В англоязычных материалах дела не уточняется, какая именно травма послужила поводом для обращения к врачам. Тем не менее, проведя тщательную проверку, полиция установила, что у Ассмана имеется неопровержимое алиби.
Казалось, никого из подозреваемых было невозможно связать с местом преступления. Никого, кроме человека, которому удалось выжить.
На протяжении десятилетий тайна озера Бодом оставалась нераскрытой. Тем временем анализ ДНК, впервые применённый в 1980-х годах, становился всё более надёжным способом пересмотра как текущих, так и архивных дел. Но в Финляндии, где на всю страну работала лишь одна криминалистическая лаборатория, попросту не хватало ресурсов для пересмотра старых материалов. К убийствам на озере Бодом не возвращались вплоть до 2004 года, пока повторная экспертиза ботинок Густафссона не поспособствовала новому витку обвинений.
Криминалисты из лаборатории Национального бюро расследований досконально изучили обувь и обнаружили на ней следы крови жертв. Поразительно, но крови самого Густафссона на ней не оказалось. Каким образом он мог подвергнуться нападению вместе с остальными, если на его обуви осталась ДНК исключительно жертв, оставалось загадкой. У следствия появилось лишь одно объяснение: он сам совершил убийства, избавился от ботинок, а затем умышленно нанёс себе увечья, чтобы инсценировать нападение третьих лиц.
Следователи выдвинули теорию, что мотивом для тройного убийства могла стать ревность. В пользу этой версии говорили показания свидетельницы, отдыхавшей в тот вечер в соседнем кемпинге. В суде она заявила, что видела ожесточённую ссору между Густафссоном и Бойсманом, при этом Нильс находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. Полиция выстроила следующую гипотезу: возможно, Бьёрклунд отвергла симпатию Густафссона, или же ему показалось, что Бойсман оказывает ей знаки внимания. Это объясняло бы, почему именно девушке досталось наибольшее количество ножевых ударов. Согласно версии следствия, после драки с Бойсманом, в которой Густафссон получил перелом челюсти, его выставили из палатки. Вернувшись в состоянии аффекта, он принялся наносить удары ножом сквозь брезент, пока все находящиеся внутри не были мертвы.
Окружной прокурор Эспоо счёл эту версию достаточно убедительной, чтобы предъявить Густафссону официальные обвинения. В случае вынесения обвинительного приговора ему грозило пожизненное заключение. Настаивая на невиновности подзащитного, адвокат Риитта Леппиниеми указала на то, что внутри палатки была обнаружена кровь самого Густафссона.
Она также подчеркнула: человек, избитый Бойсманом до перелома челюсти, был просто не в состоянии жестоко убить троих людей. Кроме того, Леппиниеми подвергла жесткой критике показания свидетельницы из соседнего кемпинга. Женщина без видимых на то причин скрывала информацию о предполагаемой ссоре сорок пять лет и не могла вспомнить ключевых деталей произошедшего.
В ходе судебного процесса 2005 года сотрудник полиции Маркку Туоминен заявил, что сразу после ареста Густафссон был откровенен. По словам офицера, обвиняемый обронил фразу: «Что сделано, то сделано», — и предрёк себе пятнадцать лет лишения свободы за это преступление. Однако сам Густафссон категорически отрицал подобный разговор. Он неизменно придерживался той же версии, что и десятилетия назад: он не помнит ничего, кроме совместной рыбалки с Бойсманом, и настаивает на том, что никакого конфликта между ними не было.
В конечном итоге суд постановил, что доказательств для вынесения обвинительного приговора недостаточно. Решение обосновывалось тем, что с момента преступления прошло слишком много времени, чтобы достоверно восстановить картину событий. Густафссона освободили.
Спустя почти шестьдесят лет после событий июня 1960 года вопросов в этом деле так и не стало меньше. Преступление на озере Бодом прочно вошло в финский фольклор. Именно эта трагедия вдохновила известную металл-группу взять название Children of Bodom. Впоследствии музыканты даже выпустили сорт пива, сваренного на воде из того самого озера. Некоторые до сих пор пытаются трактовать утверждения Густафссона о потере памяти как непреднамеренное признание вины: если он совершенно ничего не помнит о случившемся, откуда ему знать, что он этого не совершал? Однако для уголовного правосудия подобная логика неприменима.
Открытым остаётся и вопрос о том, почему ботинки Густафссона оказались так далеко от лагеря. Если перед сном он снял обувь, логичнее было бы оставить её рядом с палаткой. И кем был тот светловолосый мужчина, которого мальчики видели уходящим от места, где, как выяснится позже, разыгралась трагедия? Известно, что Ханс Ассман был блондином, тогда как достоверных данных о цвете волос Густафссона на момент нападения нет. Наконец, если Густафссон действительно решился на инсценировку и сам нанёс себе ножевые ранения, почему следствие не обнаружило кровавого следа, ведущего туда, где было спрятано или выброшено оружие?
Единственным неоспоримым фактом во всей этой истории остается то, что кто-то лишил жизни троих человек на берегу озера Бодом. Был ли это мужчина, женщина, группа людей или нечто со светящимися красными глазами — кем бы ни оказался преступник, ему удалось избежать правосудия.
