Как сейчас показывают войну? Давайте забудем о съёмке — оставим только рисунок, потому что мы будем сравнивать как сейчас с тем, как было раньше. Если провести опрос и попросить людей найти картинки об актуальных войнах, то у нас на руках окажется множество самых разных работ разного стиля: от мемов и карикатур до официозных плакатов. Но для этой статьи нам нужны только «государственные» картинки. Только те, по которым можно понять, чем видит себя государство, а ещё интереснее — кем видят себя в этом государстве его элиты.
И тут наши руки загребают пустоту. В РФ не существует самопрезентации элит через визуальные образы. Явление отсутствует как таковое. Да, портреты президента, ещё какие-то нелепые изображения парочки генералов, всё это лишь продолжение традиции услужения из советских времён. В современном портрете российского политика или военного не заложено ничего большего. На нём просто изображён человек. Это очень интересное, смешное и исчерпывающее наблюдение. Вашему автору оно так нравится, что он не будет его комментировать, потому что, как говорят некоторые наши соотечественники: «Все всё понимают» — хоть это и не так.
Вместо того чтобы выдвинуть собственную версию, почему так произошло, мы заглянем в самую изысканную часть русской военной истории: в Отечественную войну 1812 года. Войну и военных в то время показывали совсем иначе. Но для начала будет краткое предисловие о том, что предшествовало изящному периоду.
От Средних веков нам не осталось много в плане визуального представления русской армии. Миниатюры в книгах, фигуры воинов на иконах и стенах церквей создавались по греческому образцу, поэтому воины на них выглядели не так, как на самом деле. Тем не менее, хоть и символическое — это тоже изображение совершенно конкретных армий. Оно неплохо. Средневековые иллюстрации обладают своим шармом. Некоторые из них даже впечатляют. Автор хотел бы отметить войско Ивана Грозного с иконы «Благословенно воинство Небесного Царя».
Важно понимать, чем была война, пришедшая на его землю, для человека того времени. Для обычного жителя — катастрофой. Весьма вероятно, что последним событием в его жизни, ведь его либо убивали, либо угоняли в рабство, что случалось реже, чем принято думать. Полное или почти полное разорение города — или чаще села — не было редкостью. И даже тем, кто выживал, ещё предстояло справиться с гуманитарной катастрофой, а это проблема даже при нынешних технологиях.
Хиросима и Нагасаки — это не новости. В одном только XIII веке у нас таких событий было несколько. Хотя какие Хиросима и Нагасаки — доля убитых и погибших от голода, ран и болезней была выше.
По указанным выше причинам военная романтика вряд ли могла существовать в слоях населения, которые своё благополучие получали от мирных занятий: крестьянства, ремесел, торговли, искусств. Ценился героизм, который был связан с тем, что герои защищают свою землю и покой на ней. Но не более.
Перспектива знати была иной. Знать жила бесконечной войной. Этот образ жизни очень наглядно демонстрирует «Рассказ о путях и ловах» Владимира Мономаха. Мы приведём отрывок, чтобы читатель смог прочувствовать атмосферу.
«И Святослав умер, и я опять пошёл в Смоленск, а из Смоленска той же зимой в Новгород; весной — Глебу в помощь. А летом с отцом — под Полоцк, а на другую зиму со Святополком под Полоцк, и выжгли Полоцк; он пошёл к Новгороду, а я с половцами на Одреск войною и в Чернигов. И снова пришёл я из Смоленска к отцу в Чернигов. И Олег пришёл туда, из Владимира выведенный, и я позвал его к себе на обед с отцом; в Чернигове, на Красном дворе, и дал отцу триста гривен золота. И опять из Смоленска же придя, пробился я через половецкие войска с боем до Переяславля и отца застал вернувшегося из похода. Затем ходили мы опять в том же году с отцом и с Изяславом к Чернигову биться с Борисом и победили Бориса и Олега. И опять пошли в Переяславль и стали в Оброве.
И Всеслав Смоленск пожёг, — и я с черниговцами верхом с поводными конями помчался, но не застал… в Смоленске. В том походе за Всеславом пожёг землю и повоевал её до Лукомля и до Логожска, затем на Друцк войною и опять в Чернигов».
Упомянутых здесь событий хватило бы на пару жизней, но они — лишь часть военной рутины князя. В рассказе есть ещё несколько пространных абзацев такого же мини-вархаммера. Образ жизни в вечной войне неминуемо породил разностороннее к ней отношение. Элиты, участвовавшие в боевых действиях сами, желали не только выгоды от побед, но и воспевания своих свершений. Ведь в этом заключалась их жизнь.
Взгляды изменились, когда по Европе прокатилась эпоха Просвещения.
Высшие слои по-прежнему воевали и по-прежнему желали своей героизации. Ко времени, которое нас интересует — а именно к XIX веку, — уже сложилась целая система по визуальному представлению войн для всех сословий.
Простому народу показывали пропагандистские лубки, в которых он представал героем, изгоняющим врага. При том — добрым и милостивым к пленным.
Но нас больше интересуют высшие сословия. Война уже не являлась главным их занятием, а их умы в основном занимала идея просвещения и распространения цивилизации. Идеи о том, что то или иное государство — наследник Рима, в этом плане сыграли очень хорошую роль. Даже такой агрессивный захватчик, как Наполеон, шёл на своего врага не только со штыком, но и с посылом, что на штыке он принесёт в завоёванные земли наилучшие образчики европейской культуры. Похожим образом тогда рассуждали все, у кого хватало возможностей.
Русские, хоть и не считали себя вершиной развития — тем не менее уже имели, что показать миру. Предъявить претензии к цивилизованности дворянства того времени было весьма трудно. К тому же Россия заняла выгодное место освободительницы, что было важно в рамках гуманистической философии. Владимира Мономаха и его современников из других стран не очень интересовало то, что он принёс в захваченный город некие идеи. Идей-то вовсе и не было, кроме тех, которые предписывали защищать христиан от безбожников, — но с учётом междоусобных войн там вообще ничего нельзя было придумать. Да и не требовалось. Прежде всего таких требований знатные люди не предъявляли к себе и друг к другу.
Французы в своей кампании против России очень напирали на то, что они несут «полудикому народу» просвещение. Но обратиться к этому народу у них не было возможности. Поэтому оставалась только информационная война в образованной среде.
Для образованного человека той эпохи войну уже надо было чем-то оправдать либо подкрепить с моральной точки зрения. Поэтому каждого императора изображали как цезаря, окружали соответствующими аллегориями и проч. Можно сказать, что шла непрерывная мировая холодная война за окончательное право назваться Римом и источником всего прекрасного в мире. Назваться так, чтобы не просто боялись возразить, а желательно, чтобы сказать в ответ было нечего.
Здесь надо бы вернуться к современному положению и дать некое заключительное сравнение, но его не будет. Автор уверен, что если бы они оказались перед Александром I — им было бы совершенно нечего сказать. Поэтому он, как добропорядочный гражданин, тоже будет хранить молчание.
