Оригинальную статью написали Дэниел Байман и Райли Маккейб
Впервые за 30 лет число нападений со стороны леворадикалов превысило количество атак ультраправых.
Согласно статистике, собранной журналом «The Atlantic», уровень терроризма среди левых активистов вырос с 2016 года, то есть с момента выхода Дональда Трампа на политическую авансцену. Более того, 2025 год стал первым за последние три десятилетия, когда атаки леворадикалов превзошли по числу нападения радикалов правого толка. Однако, несмотря на нынешний рост, современному левому терроризму далеко до масштабов шестидесятых и начала семидесятых годов. На тот период пришёлся расцвет таких группировок, как «Синоптики» и «Симбионистская армия освобождения». Последняя получила известность благодаря похищению наследницы газетной империи Патти Хёрст.
В восьмидесятые и в начале девяностых годов левый терроризм пошёл на спад, в то время как джихадистский и правый терроризм набирали силу, особенно в форме антиправительственного насилия и преступлений на почве идеологии превосходства белой расы.
На фоне этой тенденции, по данным журнала, в период с 1994 по 2000 год на долю левых пришлось всего 4 заговора и нападения, тогда как на счету правых — 144. В последующее десятилетие этот разрыв в числах сократился, однако правые по-прежнему совершали значительно больше нападений и убийств, чем левые.
2016 год стал поворотным моментом для левого терроризма, хотя инциденты с участием правых по-прежнему случались гораздо чаще. Политический взлёт Трампа и расцвет движения MAGA, похоже, вдохнули новую жизнь в левый насильственный экстремизм: с 2016 по 2024 год на его долю пришлось 37 инцидентов, большинство из которых были мотивированы либо антиправительственными настроениями, либо межпартийной враждой. Если считать нынешний год, к 4 июля леворадикальные экстремисты были ответственны за пять терактов и заговоров, что позволяет нам дать прогноз: 2025 год, вероятно, станет для левых самым жестоким за последние три десятилетия.
4 июля, по данным правоохранительных органов, злоумышленник открыл огонь и ранил офицера полиции, прибывшего по вызову о нарушении порядка в центр содержания мигрантов Иммиграционной и таможенной полиции США (ICE) в Техасе; одновременно с этим другой преступник открыл стрельбу по сотрудникам исправительного учреждения ICE. Власти задержали 14 подозреваемых, которым предъявили обвинения, включающие покушение на убийство федеральных служащих и преступления, связанные с огнестрельным оружием.
Детали касательно предполагаемого убийцы Чарли Кирка на момент издания этой статьи не были известны, но предварительные данные также указывали на наличие леворадикальных мотивов, что в итоге пополнило печальную статистику этого года.
Классифицировать идеологию преступника часто бывает трудно, если вообще возможно. Некоторые экстремисты формируют свои убеждения, как однажды выразился бывший директор ФБР Кристофер Рэй, методом «сборной солянки». Многие из их взглядов не вписываются в традиционную дихотомию «правые против левых». В таких случаях, как, например, при стрельбе в 2011 году, когда была тяжело ранена член Палаты представителей от Демократической партии Габби Гиффордс, убеждения нападавшего были крайне спутаны. Называя их политическими, мы сильно преувеличиваем их стройность — даже учитывая то, что мишенью преступника стала политическая фигура.
Однако серьёзные сдвиги в политике могут спровоцировать агрессию проигравшей стороны. Подобно тому как избрание Трампа привело к росту левого насилия, ранее избрание президента Барака Обамы сопровождалось всплеском насилия правых. С 2009 по 2016 год правые экстремисты оказались ответственны за 106 терактов и заговоров — это почти вдвое больше, чем 58 инцидентов, случившихся за предыдущие 8 лет. Атаки правых, как правило, более смертоносны, чем акции левых, которые обычно выбирают своими целями не конкретных лиц. Примерами могут служить прошлогоднее убийство генерального директора компании «United Healthcare» Брайана Томпсона или покушение на Трампа в его гольф-клубе в Уэст-Палм-Бич. Правые экстремисты, напротив, чаще выбирают мишенью целые группы людей. За последнее десятилетие в США в результате 36 нападений левых погибло 13 человек, тогда как 152 атаки правых унесли жизни 112 человек.
Администрация Байдена предприняла важные шаги для борьбы с набирающим обороты ультраправым экстремизмом. После событий 6 января 2021 года правительство США выдвинуло обвинения против 1000 человек. Этим были фактически разгромлены силовые правые организации «Хранители клятвы» (Oath Keepers) и «Гордые парни» (Proud Boys).
Администрация также сделала борьбу с правыми группировками приоритетом антитеррористической деятельности США. Приняли даже меры к тому, чтобы сократить присутствие правых экстремистов в рядах вооружённых сил. При Байдене число жертв ультраправого террора снизилось по сравнению с предыдущими четырьмя годами, однако смертоносные атаки не прекратились.
В этом году, однако, насилие со стороны правых резко пошло на спад. За первые шесть месяцев 2025 года произошёл лишь один инцидент, квалифицируемый как правый терроризм: нападение 14 июня, в результате которого погибли член Палаты представителей штата Миннесота Мелисса Хортман и её муж, а сенатор штата Джон Хоффман и его супруга получили ранения.
Этот внезапный спад произошёл слишком недавно, чтобы можно было дать ему исчерпывающее объяснение. К тому же, количество терактов колеблется в краткосрочной перспективе. Но ключевым фактором с большой вероятностью могло стать переизбрание Трампа. Его победа развеяла теории заговора о выборах, которые ранее мотивировали многих экстремистов. С тех пор Трамп занял принципиальную позицию по некоторым приоритетным для ультраправых вопросам, в частности по иммиграции. Энрике Таррио, бывший лидер «Гордых парней», осужденный за подстрекательство к мятежу и помилованный Трампом, недавно подытожил потенциальное психологическое влияние президента на агрессивных ультраправых так: «Мы победили. Мы получили всё то, чего хотели».
При Трампе у правых экстремистов, возможно, просто меньше поводов для действий: они чувствуют, что их интересы и так защищены. Однако гибель Чарли Кирка может изменить этот расклад. Консерваторы — в том числе члены Конгресса и интернет-инфлюенсеры — используют это убийство как подтверждение тезиса о том, что левые ведут против них «войну». Сам Трамп заявил, что существует сеть политических организаций, финансирующих и поддерживающих насилие, и что её необходимо обезвредить. Подобная риторика способна подтолкнуть правых к самосуду или стать предвестником государственных репрессий против левых организаций, что, в свою очередь, может спровоцировать всплеск левого экстремизма и создать серьёзную угрозу свободе слова.
Гиперболизация в риторике с обеих сторон объясняет, почему и республиканцы, и демократы полагают, будто 40% их оппонентов готовы поддержать убийство ради политической выгоды. В реальности же насилие на политической почве — такое как нападения или поджоги, не говоря уже об убийствах, — поддерживают менее 4% американцев. Конечно, даже эта цифра недопустимо велика, но она наверняка могла бы снизиться, перестань партии и их сторонники приписывать своим оппонентам ложные мотивы.
Для реального пресечения политического насилия лидеры Америки должны взять на себя обязательство бороться со всеми формами экстремизма, а не только с теми, что связаны с их оппонентами. Администрация Трампа сделала приоритетом борьбу с ростом левого терроризма, но не правого, который, несмотря на спад в этом году, остаётся серьёзной проблемой. Разработка программ и наработка опыта для подавления различных форм терроризма занимают годы. Игнорирование долгосрочной угрозы ради борьбы с сиюминутной со временем может привести к фатальным последствиям.
Осуждение любого политического насилия — особенно если оно исходит из вашего собственного лагеря или направлено против ваших оппонентов — также является важным шагом в укреплении доверительных отношений между сторонами. Многие популярные демократы сделали это после стрельбы в Чарли Кирка. Так же поступили и многие республиканцы после убийства Хортман и нападения на Пола Пелоси в 2022 году. И всё же обеим сторонам предстоит ещё много работы. Об этом свидетельствует ликование некоторых левых по поводу преступления Луиджи Манджоне — предполагаемого убийцы топ-менеджера «Страховой компании Томпсона», а также неспособность ряда консервативных лидеров прямо осудить сторонников превосходства белой расы, убийцу Хортман и прочих экстремистов, которые применяют насилие.
Губернатор Юты Спенсер Кокс стал образцом неоднобокого осуждения экстремистов. Кокс охарактеризовал убийство Кирка как «нападение на всех американцев». Он выступил с простым наставлением, которое пошло бы на пользу обеим сторонам, особенно в такие моменты, как сейчас, когда насилие может выйти из-под контроля: «Disagree better» («Спорьте с достоинством»).
В первоначальной версии статьи инцидент правого терроризма от 14 июня описывался как убийство Мелиссы Хортман и её мужа. В обновлённый текст включена информация о том, что в ходе того же инцидента огнестрельные ранения получили Джон Хоффман и его супруга.
