Я люблю книжки с картинками. Вы любите? Вот я люблю, и даже очень. Недавно в «Иллюстре» вышла статья с советом подбирать в домашнюю библиотеку по возможности советские издания — во многом этот совет обязан тому, что раньше у нас тщательно выбирали иллюстрации. Классике старались придавать классические — чаще гравюры современников автора, либо нечто признанное международно.
Классика — единственный тип художественного взрослого чтения, где иллюстрации являются нормой и никого не удивят. Никто не будет иллюстрировать современную взрослую литературу. Даже традиция иллюстрации научной фантастики, которая расцвела в нашей стране в шестидесятые–восьмидесятые годы, уже напрочь забыта.
Нас, любителей книжек с картинками, спасает XIX век. Тогда технологии печати развивались, иллюстрации в разные десятилетия были либо новинкой, либо плодом новых, усовершенствованных методов печати. Они продавали книги. Издатель хотел продемонстрировать качество — либо наоборот, прикрыть дешёвую бумагу и переплёт интересными, или даже нашумевшими иллюстрациями. Вы давно были в магазине, где продают телевизоры? Вспомните, в торговом зале всегда стоит множество телеков, на которых крутят сочную картинку с выкрученной насыщенностью и контрастом. Всё, чтобы один из экранов показался вам привлекательным, и вы купили. Примерно такого эффекта пытались добиться от иллюстраций в прежнее время. Нарисовали и награвировали тогда достаточно — хватит на многие века вперёд.
Но не все были такого мнения об иллюстрации. Не сюрприз, что существовало и было достаточно популярным мнение об излишности или даже нежелательности иллюстрации. Пускай у читателя в уме строится его собственный мир — зыбкий и туманный, зато, по случайной прихоти художника, он не будет контрастировать с замыслом автора.
Примерно так рассуждал Николай Васильевич Гоголь. Ну вы знаете — он весьма щепетильно относился к собственному литературному труду. После первого издания «Мёртвых душ» он писал:
Есть много причин, по которым я не могу теперь войти ни с кем в условия. Во-первых, потому, что второе издание первой части будет только тогда, когда она будет исправлена и явится в том виде, в каком должна; во-вторых, потому, что по странной судьбе моих изданий всегда выходила какая-нибудь путаница или нелепость, если я не печатал сам или не смотрел своими глазами; в-третьих, потому, что я враг всяких политипажей и модных выдумок. Товар должен продаваться сам по себе, и не нужно подслащивать его этим кондитерством. Можно бы допустить излишество такого рода только в том случае, если б оно было слишком художественно. Но для этого надобно найти художников-гениев, а притом и самое сочинение должно быть классическое, получившее полную славу, обделанное, оконченное, а не наполненное кучею таких грехов, как мои.
Несмотря на это, герой сегодняшней нашей истории взялся самостоятельно проиллюстрировать поэму аж сотней изображений.
Александр Алексеевич Агин был обычным талантливым русским иллюстратором своего времени. Императорская Академия художеств и занятия у Брюллова, работа над нынешними классиками: Пушкиным, Лермонтовым, Сологубом, оформление Ветхого Завета, сотрудничество с Тургеневым в его журнале. Как и другой, но более удачливый иллюстратор «Мёртвых душ», Пётр Боклевский, был награждён императорским перстнем.
Агин работал на упреждение. Как только вышло первое издание «Душ», он взялся за дело. Сам он рисовал, а его друг Евстафий Вернадский, который и был автором идеи сделать предложение писателю, переводил рисунки в гравюры, с которых уже можно было печатать. Полный пакет услуг, удобное коммерческое предложение. Для наших предпринимателей второе прижизненное издание — путёвка в будущее, в коллекционную классику. Но «кондитерство» не интересовало упрямого Гоголя. Бернадский пошёл дальше и сказал, что сам издаст книгу с рисунками Агина, уплатив Гоголю 1500 рублей за права. Но нет и нет. Гений остался непреклонен.
Приятели не сдались. Раз автор против — они издадут иллюстрации отдельно, альбомом. Таким образом не нарушались ничьи права, а заработать на волне популярности произведения шанс был реальный. 100 штук — точнее, 104 — это большой альбом, поэтому его решили продавать по еженедельной подписке из 25 тетрадей. Подписная модель распространения литературы и художественных альбомов была нормой, так что не удивляйтесь.
У альбома должен был быть бешеный успех: среди подписчиков отметился весь петербургский бомонд, включая будущего императора Александра II и членов царской семьи. Но выпуск прекратился на тетради номер 18, иллюстраций вышло 72. Авторы не справились с бюджетом. Бернадский сначала брал средства у купца Горяинова, но тот прекратил спонсирование. После этого Бернадский выпросил у Академии художеств 600 рублей, но на тираж эта парочка замечательных художников и неважных бизнесменов их так и не потратила. На этом, при жизни Агина и Бернадского, история ста иллюстраций закончилась.
Надо сказать, что альбом хвалили. Даже очень. Достоевский назвал проект «прекрасным». Среди восхищений интересен взгляд Тургенева. Он назвал портреты «добросовестным трудом», что само по себе можно трактовать в не самом лестном ключе. Главной его претензией было то, что лица по его мнению вышли петербургскими, а не провинциальными, так как у Агина просто не было достаточной насмотренности на соответствующую натуру.
Дальнейшая карьера Агина не сложилась. Он продолжал рисовать для журналов, но часто анонимно. Перебрался из Петербурга в Киев. Преподавал рисование, был бутафором и гримёром, даже работал в управлении Юго-Западной железной дороги. Умер в 1875 году в бедности, проживая у знакомого помещика в Черниговской губернии.
Полный альбом «Сто рисунков к поэме Н. В. Гоголя „Мёртвые души“» вышел только в 1892 году. Книгопродавец Дмитрий Федоров выкупил клише у наследников того самого спонсора — купца Горяинова. Общий тираж альбома у Федорова составил 20 000 штук. Именно это издание и сделало Агина по-настоящему знаменитым и помогло закрепиться в истории иллюстрации. Отдельно — большой удачей стало первое советское издание «Мёртвых душ» 1924 года, для которого отобрали именно Агина. Ох, не понравилось бы всё это Гоголю, сильно бы не понравилось.
