Оглядываясь назад, я понимаю, как много уже написал о людях, которые вошли в историю искусства и дизайна как бы бочком, и подобно тому таксисту, который таксует для души, а на самом деле…
На самом деле, герой сегодняшнего расследования — не удивляйтесь пока, вы все поймёте дальше — был и тем и другим. То есть и государственным служащим, и иллюстратором. В XIX веке это никому не мешало и не было необычным. Как, например, не было необычным увлечение генерала, покорившего Кавказ, переплетением книг. Люди умели сочетать службу с делом для души, которое заодно могло принести деньги и славу.
Петр Михайлович Боклевский, родом из Рязанской губернии, учился на юридическом отделении в Императорском московском университете — ныне МГУ. Де-факто закончил блестяще, но не смог получить учёную степень кандидата университета. Ему присвоили степень действительного студента, которая являлась в тогдашнем ранге самой низшей. В 1835, спустя год после того как Петр Михайлович выпустился, «действительный студент» потерял статус учёной степени вообще. Действительные стали людьми, которые просто прослушали курс и успешно выпустились. Впрочем, юридически реформа не лишила его степени. Как уже сказано, наш герой успел проскочить и посему имел право на получение чина двенадцатого класса из четырнадцати. Кандидат давал право на то, чтобы начать карьеру с десятого класса. Но Петр Михайлович всю жизнь так и прослужил губернским секретарем, не поднявшись по карьерной лестнице.
Почему так вышло? А вот здесь и начинается наш главный мотив. Юный Петр был человеком с острым чувством справедливости и просто типичным образованным представителем своего времени. Ему претило существование крепостного права. Будучи на последнем году обучения, он написал сочинение юридического характера, в котором резко изложил все свои взгляды на законы, которые тогда гарантировали существование крепости. Само название сочинения «О римском владении» уже выглядело вызывающим, так как, несмотря на все пороки крепостного права, оно было несравнимо с классическим рабством. И студент, и преподаватели-юристы это прекрасно знали, поэтому жест не был оценен. Петра попросили смягчить формулировки. Он наотрез отказался и лишился двух ступенек в социальной лестнице. При этом заметим, что ни о каком недопуске к государственной службе речи не было и быть не могло.
Он хорошо рисовал с детства. В старших классах школы уже писал акварельные портреты родни. После университета занялся обучением серьёзно и даже брал уроки у Брюллова, записавшись к нему на курс в Академию художеств. Там Петр тоже доставил неудобств профессуре. На сей раз своей критикой творчества весьма заслуженных мастеров, а также злыми шаржами на преподавательский состав. Эту увлекательную деятельность Боклевский совмещал с работой заведующего хлебными складами в Рязанской губернии. Ещё во время учёбы, регулярно наведываясь туда к семье, он освоил жизнь на два места. В уездном городе Скопине, на той же Рязанщине, Петр Михайлович встретил свою будущую жену. Запомните эту деталь — она важна для дальнейшей истории.
Помимо шалостей наш герой к тому моменту уже почти успел войти в историю. Во время обучения в Академии он какое-то время работал в мастерской Клодта — как раз когда тот занимался конями для Аничкова моста. Отсюда родился миф, что якобы Клодт изготовил коней по его эскизу, но подтверждения ему не существует. Быть может, Боклевский участвовал в создании проекта как подмастерье, но не более того.
В пятидесятые он начал зарабатывать написанием портретов знатных русских особ. Но по-настоящему прославился не этим, а рисунком. Началось с серии патриотических карикатур на тему крымской войны. За них бывшему студенту-бунтарю сам император Александр II пожаловал бриллиантовый перстень.
Дальше Боклевский, что называется, нашёл своё. Он начал иллюстрировать произведения Гоголя. Его собственный едкий стиль, который ничуть не выветрился на государственной службе, прекрасно лёг на образы великого сатирика. Все не просто хотели издавать Гоголя непременно с рисунками Боклевского — дошло до того, что созданные им портреты персонажей стали театральным каноном. Актеры одевались под них, и их гримировали так, чтобы они напоминали популярные иллюстрации, которые уже закрепились в сознании читателя. Вероятно, они знакомы и вам.
В галерее ниже слева направо: два разных Хлестакова, Ноздрёв, Городничий, Анна Андреевна и Мария Антоновна, Собакевич, Чичиков и Плюшкин.
В шестидесятые Боклевский, живший тогда в родном для его жены Скопине, был избран в мировые судьи, а в семидесятые уже возглавил Съезд мировых судей. Он был активным гражданином и много хлопотал об открытии в городе реального училища.
В 1869 случилась трагедия: в пожаре, уничтожившем его дом, сгорели и все хранящиеся там работы, включая литографские камни, с которых их печатали. Но это не остановило Петра Михайловича, и он продолжал заниматься творчеством буквально до самого конца своей жизни.
Но это не конец нашей истории. Некоторые читатели при упоминании города Скопина наверняка вспомнили другую статью из Иллюстры — о легендарном скопинском банке Рыкова, который был очень громкой и скандальной финансовой пирамидой. Дело в том, что владелец этого банка заодно владел и всем городом. Несмотря на попытки группы активистов вывести его на чистую воду, он годами продолжал обманывать людей. Все телеграммы из Скопина проверялись на предмет компрометирующих Ивана Гавриловича Рыкова сведений. Журналистов, прибывающих в город в попытке провести расследование, городовые в прямом смысле слова брали под руки и сажали на поезд обратно. Рыков щедро отстегивал всем.
Описанная история с пирамидой происходила как раз в бытность Боклевского скопинским судьёй. Его имя никак не фигурирует в материалах дела. Также мы не видим от знаменитого обличителя пороков ни рисуночка, ни карикатурки на тему мошеннической операции, которая прогремела на всю огромную страну. Спустя годы после суда над Рыковым в русских журналах о коммерции писали, что люди у нас не доверяют рекламе хронически — и тому виной проклятый скопинский мошенник.
Ни слова. Ни рисуночка.
Мы не можем обвинять Петра Михайловича. Не существует доказательств его коррумпированности. Но вопросы к нему остаются, потому что вопросы есть ко всем чиновникам этого злосчастного города. Не брали ли вы, Петр Михайлович, денег от господина Рыкова? А если не брали, то почему не возвысили свой голос в защиту обманутых? Эти вопросы навсегда останутся без ответов. Доброму имени Боклевского ничто не угрожает. И слава Богу.
