Генерал Алексей Ермолов известен широкой публике покорением Кавказа. Некоторые еще приписывают ему некий особый крутой нрав, хотя не совсем ясно, что исключительного было в его методах ведения войны. Кажется, для начала XIX века совершенно ничего. Особенно учитывая то, с кем и где воевали.
Мы бы и не стали заострять на этом внимание, если бы не контраст имиджа сурового воителя с тем, какие увлечения были у Ермолова «на гражданке». В 2023 году сочетание его служебных обязанностей и хобби выглядит, пожалуй, даже сюрреалистично.
Ему приходилось использовать жесткие методы ведения войны, хотя на самом деле, кажется, они были совершенно обычными. В общем, война — всегда война, но предположим, что война с горцами имела некоторые особенности. И вот укротитель Кавказа в мирной жизни — человек с совсем неожиданными для нас занятиями.
Ермолов переплетал книги. Не для кого-то другого, а для себя. И не просто переплетал: он сам разрабатывал оформление, то есть был, по современным понятиям, дизайнером книги. Что еще интересно, так это то, что пришел он к этому занятию вполне осознанно.
В молодости будущий генерал самостоятельно изучил латынь. В 1798-1801 годах он отбывал ссылку в Костроме, куда был отправлен за участие в смоленском политическом кружке. Кружок составляли офицеры, обменивавшиеся вольнодумными взглядами и уличенные в непочтительных отзывах о государстве и государе. Вот так в провинции Ермолов освоил древний язык.
Во-первых, латынь дала генералу возможность быть полноценным членом образованного общества. Во-вторых, читать книги, которые читали те, кто им руководил. Благодаря этому он мог оценить их перспективу на управление армией. И в-третьих, язык древних римлян — это записки великих полководцев о себе и себеподобных. Они имели прямую практическую ценность, и вот пример применения знаний, почерпнутых полководцем из древних книг. Прочитайте два отрывка: первый из воспоминаний о древнеримском полководце, а второй из «Записок артиллерии полковника Ермолова с объяснением по большей части тех случаев, в которых он находился, и военных происшествий того времени».
Цезарь: «Цезарь приказал прежде всего увести своего коня, а затем и лошадей всех остальных командиров, чтобы при одинаковой для всех опасности отрезать всякие надежды на бегство; ободрив после этого солдат, он начал сражение».
Ермолов: «Я подвигал на людях мою батарею всякий раз, как она покрывалась дымом, отослал назад передки орудий и всех лошадей, начиная с моей собственной, объявил людям, что об отступлении помышлять не должно».
Большая и ценная библиотека была дорога Алексею Петровичу. Он сам сортировал свои книги по категориям, они всегда были в порядке и за ними тщательно ухаживали. Книги представляли пищу для ума, практическую ценность и, что сегодня вряд ли характерно для современного генерала, эстетическую. Ермолов ценил красоту и сам ее создавал.
Генерал отдавал свои книги на переплет в Петербург и Москву. В Москве он посещал дом известного мастера переплетного дела Николая Петровича Хитрова. У Хитрова часто принимали знатных гостей, и Ермолов обязательно каждый раз приходил с заказами. Разговоров вокруг книг там было достаточно. В итоге Ермолов завел собственную переплетную мастерскую. В ней работали люди из его села, обученные Хитровым, а потом и сам Ермолов стал его учеником. Уйдя на покой, он самостоятельно оформил и переплел множество книг для собственной библиотеки.
Хитров несмотря на то, что был москвичом, делал переплеты в так называемом петербургском стиле. Петербургские мастера предпочитали зеленый сафьян и сочетание золотого рисунка с блинтововым тиснением — вдавленного в кожу или ткань узора. Хитров поначалу делал все точно так же, а потом заменил зеленый на желтый, золото — на черную краску. Это сегодня нам сочетание желтого с черным кажется привычным дизайнерским приемом, а тогда это было в новинку, и переплеты Хитрова выделялись. Ермолов, разумеется, перенял стиль своего мастера и таким образом продолжил питерско-московское новаторство. К слову, он и сам родился и умер в Москве.
Незадолго до смерти генерал продал свою библиотеку МГУ, где она хранится по сей день. Книги в отличном состоянии и даже сохранен ермоловский порядок их расстановки. Возможно, когда-нибудь ими заинтересуется какой-то книжный дизайнер и возьмет из работ генерала что-нибудь для себя. Вряд ли он при этом будет кадровым военным. Хотя кто знает, куда повернет креативный класс в будущем.
