Оригинальный текст написал Питер Шварцштейн для Smithsonian Magazine. Перевод подготовила diable.russe специально для Local Crew.
В первые месяцы 1869 года Египет переживал настоящее нашествие иностранцев. Репортёры и агенты судоходных компаний съезжались на открытие почти достроенного Суэцкого канала. Археологи с запасными чемоданами в руках хлынули в страну, чтобы с головой погрузиться в изучение эпохи фараонов. Гостиничный бизнес Каира переживал небывалый подъём: к традиционному контингенту из миссионеров, наёмников и ненасытных скупщиков музейных редкостей прибавился огромный поток новых гостей.
На фоне общего ажиотажа прибытие самой судьбоносной группы тогда оказалось практически незамеченным. Четвёртого февраля, после трёх дней пути по морю, в порту Александрии ранним утром сошли на берег 28 ничем не примечательных британцев. На них не обратил внимания никто, кроме разве что носильщиков, отчаянно боровшихся за право донести их багаж. Александрию было давно не удивить колоритными приезжими, поэтому даже высокий, одетый с иголочки джентльмен во главе этой скромной процессии не вызвал у публики особого интереса.
Местным жителям ещё только предстояло узнать, что именно эта подчёркнутая неприметность и делала прибывших особенными. Вслед за Томасом Куком, уверенно отбивающим шаг своей тростью, с корабля сошла скромная компания немолодых служащих и пенсионеров. Сами того не ведая, они представляли собой авангард индустрии, которой в скором времени суждено было полностью перевернуть мир международных поездок. По сути, это были самые первые туристы в современном понимании этого слова.
Вплоть до этого времени путешествия ради удовольствия оставались уделом исключительно богатых и праздных людей. Путешественники той эпохи часто отправлялись в путь в сопровождении целой свиты, за баснословные деньги нанимая местных проводников-драгоманов. Не обременённые службой и срочными делами, они могли месяцами неспешно перебираться из континентальной Европы, с её великими собраниями искусств, в Египет — к древним руинам и тёплому климату, куда было так приятно уезжать на зимовку.
Но с началом промышленной революции в конце XVIII века в Англии — а затем и в значительной части Европы и США — внезапно зародился средний класс, у которого появились свободные деньги. Эти люди тоже жаждали посмотреть мир, однако скромные доходы вынуждали их отдыхать неподалёку от дома. Возможно, они так бы и продолжили довольствоваться малым, если бы не амбициозный молодой краснодеревщик из центральной Англии, которому удалось разглядеть потенциал этой пустующей рыночной ниши.
Парадоксально, но основой бизнеса Томаса Кука было вовсе не стремление помочь туристу расслабиться за кружкой пива после осмотра пары-тройки достопримечательностей. Напротив, им двигало фанатичное желание уберечь будущих путешественников от пьянства. С юных лет убеждённый во вреде алкоголя, он провёл большую часть 1820-х и 1830-х годов, пешком обходя английскую провинцию: Кук проповедовал свои религиозные взгляды всем, кто был готов слушать, и всучал брошюры о вреде пива тем, кто слушать отказывался. Впрочем, этот метод борьбы за всеобщую трезвость был удручающе неэффективным.
Именно поэтому, когда буквально у него под боком началось строительство первой в мире железнодорожной сети, Кук сразу же приметил её потенциал. Добиваясь бесплатных мест или больших скидок на проезд, он смог начать перебрасывать целые толпы сторонников трезвости на митинги в любые уголки страны. А благодаря бурному развитию телеграфа — к началу 1850-х годов британцы проложили уже 2000 миль проводов — Кук приноровился координировать маршруты своих «трезвенных» туров даже на расстоянии.
Совсем скоро он понял: подобные массовые выезды сулят ему не только милость Небес, но и вполне земные барыши. Отодвинув миссионерство на второй план, Кук принялся организовывать экскурсии по Великобритании, лично выступая в роли гида. В 1855 году он перебрался через Ла-Манш во Францию, спустя несколько лет освоил Швейцарию, а едва в США отгремела Гражданская война — повёз группу туристов через Атлантику, прямиком в Нью-Йорк.
«Гарантируя большие объёмы продаж, Кук добивался скидок, которые затем перенаправлялись его клиентам, получавшим преимущество единого платежа, покрывающего все расходы на проезд и пересадки», — пишет Эндрю Хамфрис в книге «На Ниле в золотой век путешествий» (On the Nile in the Golden Age of Travel). Алкоголь не запрещался, но стоил весьма недёшево, оплачивался при этом отдельно.
Но по-настоящему масштабный успех пришёл к Куку лишь тогда, когда он переправил через Средиземное море ту самую первую, слегка неприметную группу туристов. Торжественное открытие Суэцкого канала в 1869 году спровоцировало небывалый приток иностранцев в Египет. Одновременно с этим ажиотаж вокруг билетов подогревался паломниками-христианами, жаждавшими воочию увидеть Святую землю и её святыни. Повальное увлечение европейцев эпохой фараонов началось ещё после египетского похода Наполеона в 1798 году, но, когда несколько десятилетий спустя французскому учёному наконец удалось расшифровать иероглифы Розеттского камня, этот интерес перерос в тотальную египтоманию. Спрос взлетел до небес, и Кук едва поспевал фрахтовать суда на Ниле, чтобы разместить всех желающих.
Неопытных путешественников, никогда не выезжавших за пределы привычной Европы, туры Кука подкупали своей продуманностью до мелочей. Заранее спланированный маршрут избавлял их от лишних забот и вселял уверенность, что они не растеряются при встрече с совершенно чуждыми культурами. К тому же, выступая в роли «дорожного компаньона», как называет его Хамфрис, Кук казался надёжной и «высоконравственной опорой» для одиноких дам — тех, кто раньше и подумать не смел о том, чтобы отправиться в путь без сопровождения.
И надо признать, многих из этих изнеженных викторианских путешественников — причём как женщин, так и мужчин — действительно приходилось буквально водить за руку. Их наивность порой поражала: так, один из клиентов Кука по прибытии в Александрию отправился искать ту самую знаменитую античную библиотеку и был не на шутку расстроен, узнав, что она сгорела около полутора тысячелетий назад. Других туристов до глубины души шокировал вид обнажённых монахов, купающихся в водах Нила. В довершение всего путеводители той эпохи строго-настрого запрещали туристам давать египтянам свои бинокли, намекая, что через эту одолженную на пару минут вещь можно запросто подхватить местную заразу.
Кук с готовностью брал на вооружение любые новинки технического прогресса — именно это чутьё позволяло ему всегда оставаться на шаг впереди конкурентов. Если прежние поколения праздных путешественников неспешно ходили по Нилу на небольших парусных лодках-дахабиях, содержание экипажа которых влетало в копеечку, то Кук поступил иначе. Он арендовал у египетского правителя Исмаил-паши вместительные грузовые пароходы, переоборудовал отсеки под каюты и плотно загрузил их пассажирами для скорого трёхнедельного турне по главным историческим памятникам. А когда в 1880-х годах на рынке объявились американские и немецкие конкуренты, Кук не стал терять времени даром. Чтобы оставить соперников не у дел, он организовал строительство целой флотилии новейших, оборудованных по последнему слову техники пароходов. Поскольку Египет привлекал туристов в основном зимой, для европейских турагентов этот рынок был настоящей золотой жилой: в тёплые месяцы они могли водить экскурсии у себя на родине, а с наступлением несезона переносить бизнес на юг.
Не последнюю роль в успехе Кука сыграли и личные связи. Выстраивая свой бизнес как раз в те годы, когда Британская империя продвигалась всё дальше вглубь континента вдоль Нила, он сумел извлечь немалую выгоду из тесного сотрудничества с вооружёнными силами Её Величества. Особенно полезными эти контакты оказались после 1882 года, когда британцы оккупировали Египет. Вскоре это взаимодействие вышло на государственный уровень: компании Томаса Кука, делами которой к тому времени заправлял в основном его сын Джон, поручили стратегическую задачу — перебросить на коммерческих пароходах тысячи солдат в верховья реки для установления имперского контроля над Суданом. «Считается, что это единственный в истории случай, когда британская армия отправилась на войну на частном транспорте», — отмечает Хамфрис. Хвалебные статьи в прессе, последовавшие за этой кампанией, пошли бизнесу Кука исключительно на пользу.
Стремясь прочно обосноваться среди залитых вечным солнцем руин Карнака, Кук примерил на себя даже роль градостроителя. Он превратил жалкую горстку хижин и наполовину засыпанных песком храмов в город, который сегодня известен всему миру как Луксор.
Сначала Кук обустроил вдоль реки прогулочную набережную — «корниш», к которой могли причаливать его пароходы, чтобы с комфортом высаживать туристов. Затем он возвёл несколько отелей, в том числе и сохранившийся до наших дней «Зимний дворец», в стенах которого годы спустя прозвучит сенсационная новость об открытии гробницы Тутанхамона. До прихода Кука путешественникам приходилось ночевать либо на судах, либо в палатках на берегу реки, а то и вовсе прямо внутри древних усыпальниц. Раскинувшийся на восточном берегу Нила, как раз напротив древних Фив с их грандиозным скоплением руин, новый курорт быстро стал знаковой точкой на карте мирового туризма.
После смерти Томаса в 1892 году компания так и осталась семейным бизнесом Куков. И надо сказать, при продаже своей доли наследники проявили не меньшую деловую хватку, чем при управлении империей. Благополучно пережив Первую мировую войну — тогда многие их суда были реквизированы для переброски войск, — внуки Кука продали компанию в 1929 году. Момент был выбран безупречно: сделка состоялась прямо накануне Великой депрессии, на несколько лет парализовавшей всю мировую индустрию путешествий. В 1930–1940-е годы египетский туризм пришёл в полный упадок, а роскошные некогда прогулочные катера Кука оказались заброшены, найдя своё последнее пристанище в качестве плавучих ночлежек для археологов.
Впрочем, наследие британского проповедника живо в Египте до сих пор, и ярче всего оно ощущается в Луксоре.
«Это он построил Луксор», — говорит Ихаб Гаддис, выходец из одной из коренных семей города и владелец старейшей местной лавки.
Несколько лет назад благодарные горожане даже попытались установить памятник отцу-основателю египетского туризма. Однако губернатор зарубил инициативу на корню, безапелляционно заявив, что возводить монументы иностранцам неуместно.
В наши дни туристическая отрасль Египта переживает глубокий кризис. Политическая нестабильность и угрозы терактов отпугнули миллионы отдыхающих, многие из которых привыкли приезжать именно по пакетным турам, формат которых когда-то изобрёл Кук. По словам Гаддиса, «Группа Томаса Кука» — превратившаяся к нашему времени в крупную публичную корпорацию и авиаперевозчика (прим. перев.: ликвидирована в связи с банкротством в сентябре 2019 года) — одной из первых свернула полёты в Луксор после революции 2011 года.
Примечание редактора: сегодня туристические проблемы Египта позади. Сезон-2023 вообще стал рекордным аж с 2010 года. Памятник Куку до сих пор не поставили.
