Галантные сцены Константина Сомова (18+)

Галантные сцены Константина Сомова (18+)

Мы привыкли к тому, что творцы романтизируют прошлое, и даже умнейшие из них не избегают крайностей: из-под их перьев и кистей история выходит либо с жирным знаком плюс, либо с очень неприятным минусом. Многие удовлетворятся одной из двух радикальных версий прошлого или их смесью в пропорции по вкусу, но человек искусства всегда желает большего. Особенно если это декадент эпохи модерна. Он хочет не величия или низости, а легкости и беззаботной красоты. Ему нужно время и место, в котором ему было бы хорошо. Прошлое дает широкий ассортимент тем для идеализации. Пока одни приукрашивали русскую старину — другие разглядели свой потерянный рай ближе по времени, но в совершенно другой стране — в правлении Людовика XV и галантном веке.

Сам галантный век в искусстве — это приукрашенное настоящее. После смерти Людовика XIV, который к концу жизни заставил приближенных затянуть пояса, французский двор снова пустился во все тяжкие, а художники стали воспевать эту приятную жизнь — именно настоящее, потому что прошлое и будущее тогда никого не волновало. Французы писали романтические встречи с красавицами и пикники, оставляя воображению то, что происходило между роскошно одетыми мужчинами и женщинами после — и чем весьма знамениты французы.

В России к той беспечной эпохе обратились люди, которым она казалась близкой и приятной. Самым известным был один из основателей общества и журнала «Мир искусства» Константин Сомов. Сомов — декадент из палаты мер и весов. Туберкулез при тогдашних возможностях медицины ставил его на грань жизни и смерти, и он старался брать всего и как можно больше. Сомов признавал только утонченное и прекрасное, имел изысканный вкус и множество любовников. Впрочем, со своим спутником Мефодием Лукьяновым он жил вполне семейной жизнью на ферме, купленной ими во Франции, так что не будем сгущать краски. Стиль для своих иллюстраций Константин Сомов позаимствовал у другого художника со скандальной репутацией — Обри Бердслея.

Бердслей был последователем эстетизма, то есть считал, что совершенная форма важнее духовного содержания. В отличие от Сомова, у Бердслея личная жизнь шла не так гладко — английские власти пытались посадить его по обвинению в гомосексуализме, а от туберкулеза он умер в двадцать пять — успев, впрочем, стать живой легендой. Сомов взял его графику и применил ее к своему взгляду на забавы французских дворян. Мы называем декадентами их обоих, но в отличие от Бердслея, наш соотечественник был гораздо скромнее, особенно — по части размеров мужских достоинств своих персонажей. В некоторых изданиях их даже прикрывали веточками, и рука девушки вполне чинно тянулась понятно куда, но это понятно что было хотя бы не с нее ростом.

С художественной точки зрения у Сомова получилось очень удачное сочетание современного стиля и откровенного изображения того, что современники галантного века не позволяли себе показывать. Сомов будто возвращался в прошлое и снимал цензурные запреты. Если на картине у француза парень и девушка только флиртовали друг с другом в прекрасном саду, то у Сомова они там же под деревом занимались любовью. Многие из этих иллюстраций сопровождали произведения французских авторов, для оформления которых художника приглашали в качестве специалиста по теме.

Как уже было сказано, мы находимся в плену стереотипов. Поэтому не стоит обманываться современным образом консервативного прошлого. Для той части общества, к которой принадлежали герои нашего рассказа, эротика и частые связи ни в литературе, ни в изобразительном искусстве, ни в жизни, не были шокирующими. Пресыщенных аристократов ушедшего века они воспринимали скорее, как «похожих на нас людей, только из прошлого той прекрасной страны, где короли осыпали таких, как мы деньгами и подарками». Поэтому свои почти сказочные сцены они изображали с такой любовью и благодарностью.