Ваш покорный слуга на самом деле не яростный ненавистник всего нового и не борец с прогрессистским искусством. Если вы ждёте «но» — оно будет прямо сейчас. У такого искусства имеются объективные изъяны. Оно по своей природе уступает тому, чему противопоставляет себя. Точнее, его противопоставляют его создатели, потому что без них это искусство можно интерпретировать и вертеть перед глазами как угодно. Но давайте же мы для начала всё объясним.
Для начала: «новое», «прогрессивное», «современное» — весьма условные названия, которые устаревают. Например, стиль ар нуво сегодня не является «новым искусством». Чёрный квадрат не шокирует почтенную публику. Конструктивизм превратился в нечто технологически весьма устаревшее и требующее защиты наравне с особнячками времён Алексея Михайловича.
Тем не менее, мы можем достаточно хорошо отделить это условное современное и прогрессивное от массы остального — весьма пёстрой, между прочим. Революционное искусство само не хочет дать нам присоединить себя к стилям «старого мира». Что ж, окажем ему эту услугу. Но раз оно так противится слиться с исторической культурой человечества, то напрашивается сравнение, и оно будет не в пользу прогресса.
«А кто же судьи, да кто вы, да как вы смеете?» — а вот так, очень просто. Судить в этом деле может любой. В новаторстве нет экспертизы. Не существует предыстории, школы, мастеров, образцов. Если нечто в искусстве заявляет себя новейшим, то оно — по крайней мере, по собственному утверждению — как бы образовывается на пустом месте. Такая претензия на первые дни Творения. Поэтому нет мерки, которую к нему можно применить. Поэтому в полной власти создателя революционного сказать о нём все лестные слова, что возможны. Ещё лучше при этом иметь объединение верных товарищей, голоса которых прозвучат в поддержку. Чем громче — тем лучше, ведь иной убедительности, как мы уже увидели, у них нет.
Поскольку не существует экспертизы, приходится пользоваться приёмами дешёвого привлечения внимания. Шокировать подачей. Вести себя на грани асоциального: в обычной ли жизни, или на выставках — на усмотрение творца. Также необходимо говорить о себе и своём искусстве как о потрясающем основы, шокирующем, бросающем что-нибудь в лицо, etc. Говорить необходимо много и обязательно преувеличивать степень революционности своего творчества. Вот ещё одно наблюдение: ни один прогрессивный творец никогда не занижал её. Иначе говоря, самооценка автора такого искусства всегда неадекватна. Теперь перечитываем предыдущий абзац. Смайлик.
И самое неприятное для любителей прогресса. Это скоропортящийся продукт. Новаторский и революционный стиль либо умрёт, либо, победив «старое и отжившее», превратится в новую традицию. После победы ему очень тяжело будет поддерживать реноме новизны естественным образом — поэтому в комплекте с ним вам всегда будут выдавать большую порцию пропаганды. Без идейного наполнения прогрессивный стиль придётся судить более объективно, наравне со «старыми». Тут появятся мастера, начнут сравнивать и обсуждать — а давать им это сделать ни в коем случае нельзя! Старикам здесь не место, пошли вон, вон! Наш век пара, электричества, атомной энергии и искусственного интеллекта сметёт всех этих… Дальше должен последовать длинный и эмоциональный малосодержательный манифест о том, что «мы их били-били» и будем бить, пока не заткнутся и не дадут дорогу (автору и его друзьям) новому искусству. К концу манифеста читатели благополучно забудут о своих возражениях. Иначе всё рассыпется.
У старого искусства у самого полно изъянов. Этот текст — не апологетика каких-то определённых традиций прошлого. Поэтому автор здесь не выделяет свои любимые стили, равно как и «прогрессивные». Из стилей «старого мира» ему симпатичны далеко не все. Просто он никогда не возьмётся судить их свысока, потому что знает — выше стоят люди намного компетентнее его. А вот в прогрессивной толпе все на одном уровне. Поэтому он считает своим долгом столкнуть хотя бы парочку их с края в самую пропасть.
