НЭП — это очень интересный период, поэтому давайте посмотрим, что ещё он может нам преподнести. Обычно в связи с Новой Экономической Политикой говорят о допущении частного бизнеса, и мы недавно рассматривали, как на практике выглядела реклама такого бизнеса. Теперь же мы перейдём к самопрезентации государства.
1922 год, СССР только образовался, и в нём всё очень-очень плохо. Обычные послевоенные проблемы наложились на социальный кризис, который породила революция; экономические связи внутри страны и вне её частично разорваны. Частью спасительной политики НЭПа было возрождение уже угасших больших русских ярмарок. В числе них — нижегородской.
Нижегородская ярмарка появилась в 1817 году и достигла своего пика в нулевые годы XX века, когда оборот товаров на ней увеличился в несколько раз. Но тут пришла Первая мировая, и за пару лет торговля почти встала. В итоге на территории ярмарки сначала разместили солдат, а потом пришли коммунисты и сказали, что лавочку надо закрыть. В прямом смысле.
Возвращение ярмарки было успешным. Мы не хотим углубляться в экономические вопросы, потому что наша история не совсем о них. Просто забежим вперёд и скажем, что ярмарка работала до 1929 года, когда НЭП был официально свёрнут. Местные партийные органы, взяв под козырёк и назвав место, которое гарантировало благосостояние многих и многих жителей региона, «рассадником частнокапиталистических элементов», ликвидировали торговлю.
Но в двадцать втором, когда необходимо было привлечь торговцев обратно на ярмарку, песня пелась совершенно иная. Идеологи пользовались знаменитым советским слоганом о «смычке города и деревни» и подчёркивали важность ярмарки для международной торговли. Её рекламировали через заметки в газетах, киножурналы и плакаты. Один такой плакат мы сейчас и разберём.
Прежде всего, как видите, плакат ещё из тех, что не затронуты никаким из стилей, которые у нас сейчас плотно ассоциируются с советским дизайном. Это обычный русский плакат своего времени. Ну хорошо, мы отметим, что фигура Ленина опережает своё время.
Дальше — серьёзно. Надписи сделаны ар-декошным шрифтом, который происходит от русского полуустава. Такое в раннем СССР ещё было возможно. Это потом вязь и полуустав ультралевые пропагандисты будут использовать как аналог немецкой «фашистской» готики на пропагандистских плакатах против — как бы это понейтральнее сказать — против того, что они собой олицетворяют. Автор не видит никаких проблем в этом шрифте на плакате с левой пропагандой — он просто выглядит хорошо и уместно.
Ах да, забыли сказать. Попробуйте смотреть на плакат глазами его современника: как покупателя, так и торговца. Что он видит? Прежде всего обрамление. Ткани и немножко мехов.
Ткани нужны были всем, ведь не в каждом крестьянском доме ткали достаточно, к тому же ярмарка городская, а значит рассчитана и на тех, у кого дома вообще не производят никакой материи. К слову, на домотканую похожа только та, которая справа, с геометрическим рисунком. Остальные ткани явно фабричные — они заинтересуют и городскую, и деревенскую модницу.
Сельскохозяйственная (крутое советское слово) техника.
Основным её поставщиком в Россию была Америка. Мы писали о том, как американцы рекламировали русскому крестьянину свой товар — это отличный пример отношения к клиенту, а образы русских крестьян из американских реклам могут показаться современному русскому человеку непривычными. Они резко контрастируют с тем, как показывает русских американская поп-культура.
Подчеркнём, что тракторы и автоматические сеялки не были новинкой для России двадцатых. Скорее наоборот — в них наблюдался дефицит из-за нарушения торговли с развитыми странами. То есть на плакате Ленин предлагает нам не достижения коммунизма (какие достижения в 1922?), а просто возвращение нормальных условий.
Далее, до правого нижнего угла идут ремесленные и крестьянские товары.
Ремесленник с началом революции был объявлен таким же преступником, как крестьянин, продававший свой урожай или нанимавший батраков для его сбора. Поэтому ослабление гаек и демонстрация этого в рекламе были жизненно важны. Вероятно, это спасло немало людей от голодной смерти, без всякого преувеличения.
И самая интересная, на взгляд автора, деталь — красные флаги.
Тоже не имеет отношения к коммунизму. Поднятием красного флага на ярмарке обозначали начало торговли. Флагов было несколько, их было видно издалека. Это был самый простой и надёжный способ понять, что уже можно идти за покупками, ведь способов оповещения в XIX веке, когда это придумали (на самом деле, гораздо, гораздо раньше), было немного.
Коммунисты, конечно, тут пользуются символизмом красного флага в свою пользу, но он скорее работает на нас, потомков, забывших актуальное значение этого сигнала для его современников. И всё равно вместе с Лениным и красным советским гербом они смотрятся как единое целое: «А есть у вас такое, царские подданные?».
Бонус-трек для тех, кто обратил внимание на слова про укрепление связей с Востоком на плакате.
Руководитель ярмарки, Сергей Васильевич Малышев, стремился привлечь на неё товары из западных стран, но руководство государства пресекло его инициативы, настаивая на том, что Нижний должен стать экономическим хабом для связи европейской части страны со странами Востока. Видимо, это считалось более безопасным, так как с Востока не могло прийти ни идей, разлагающих советскую идею, ни образов благосостояния и комфорта, которые были свойственны Германии, Америке, Франции, а когда-то очень давно — целых пять лет назад — ещё и России.
