Джеймс Уолкер имеет обычную для англичанина биографию. Сын моряка, то есть, простите, капитана торгового британского судна. По стопам отца он не пошёл, потому что, проявив талант, попал в ученики к весьма знаменитому гравёру и вскоре сам стал мастером.
Вы уже догадываетесь, куда приведёт его жизненный путь, и вы совершенно правы. В 1784 году, в возрасте тридцати шести лет, господин Уолкер прибыл в Петербург по приглашению Екатерины II. Его заданием было выполнять гравюры с картин, хранившихся в Эрмитаже. Гравюры с живописи в то время были формой тиражирования. Технологий для точной репродукции не существовало, а вот выполнить гравюры и запустить их в печать было реально как технически, так и финансово. Позже другие гравёры рангом и ценником пониже могли сделать копии уже с копий-гравюр, но дешевле, с меньшим количеством деталей.
Уолкер со своими задачами справился, но сегодня речь не о нём. С собой в Россию он привёз мальчика. Кем приходился молодому женатому мужчине девятилетний Джон Огастес Аткинсон, никто так и не смог выяснить. По одной версии он был его опекуном. По другим — дядей. Британский музей придерживается той версии, что Уолкер был отчимом Аткинсона, но в таком случае в воздухе повисает вопрос о разных фамилиях. Как, в принципе, иностранец мог приехать в страну с неизвестно чьим ребёнком и не предъявить на него документов — вопрос, который автор этой статьи никогда не сможет задать русским чиновникам XVIII века. Но хватит об этом. Как мы уже сказали, обычная английская биография.
Мальчик вырос и сам стал иллюстратором. Как именно он превратился из племянника в художника, история умалчивает. Надеемся, вы уже привыкли к умолчаниям в этой совершенно непримечательной английской биографии. Утверждается, что Аткинсон был самоучкой. Это на самом деле не так, просто понятие «самоучка» иногда применяют неудачно. Растя в семье художника, он мог очевидным образом проявить интерес, поучиться у Уолкера, провести с ним время среди картин, а дальше самому набить руку в их копировании. Именно это обычно и предлагают как основную версию. Официального образования в искусствах у него не было. Что тоже немного смущает, ведь попасть куда надо такому привилегированному человеку не составляло труда. Ну да ладно, в искусстве бывает всякое.
Аткинсон в итоге стал весьма успешен. Пожалуй, самым значительным его произведением стал альбом акварелей «Живописное изображение нравов, обычаев и увеселений русских в 100 раскрашенных вручную листов с подробным описанием каждой на английском и французском языках». Вы наверняка видели некоторые из них.
Этот альбом вышел в 1803 году в Лондоне и познакомил с русской жизнью многих иностранцев, которые никогда бы не попали в Россию и не увидели русских живьём. Для своего времени и стиля изображения иллюстрации были достаточно точными.
Второй факт о творчестве Аткинсона менее значителен, но нам даже более любопытен. В правление Павла I Аткинсон написал несколько портретов, в том числе самого императора.
Он был одним из приближённых к Павлу художников, и тот заказал ему два масштабных полотна на историческую тему, которую мы ассоциируем скорее с более поздним временем и иными настроениями в России. Этими полотнами были «Крещение Руси» и «Мамаево побоище». Обе картины висели в предтронном зале Михайловского замка, но были оттуда убраны по соображениям колористики — они были слишком тёмными, к тому же, по словам критиков, Аткинсону не удалось написать воинов так, чтобы было ясно, где русские, а где татары. По сведениям вашего автора, в наше время картины находятся в Третьяковке на длительном хранении и не выставляются.
После смерти Павла Аткинсон вернулся в Лондон, где продолжил своё ремесло, деля мастерскую с Уолкером.
