Текст написала Валери Стиверс для журнала UnHerd, перевёл Рэй специально для Local Crew.
В Лос-Анджелесе, самом густонаселённом округе США, в этом клинообразном куске суши в форме Техаса, раскинувшемся по тихоокеанскому побережью от Лонг-Бич до Санта-Моники, рождаемость среди молодых образованных белых женщин в 2024 году была фактически нулевой: среди 80–85 тысяч входящих в данную выборку женщин (высшее образование, возраст от 20 до 24) родили всего 293 — около шести детей на тысячу (прим. ред.: по этим данным получается около 3,5 родивших на тысячу женщин; откуда взята цифра шесть, не поясняется).
Этой шокирующей статистикой мы обязаны завирусившемуся эссе Костина Аламариу — правого философа, выпускника Йельского университета и сторонника евгеники, интересующегося размножением людей с «высоким человеческим капиталом». Аламариу пишет в своём характерно корявом стиле с кучей опечаток под псевдонимом Bronze Age Pervert (BAP, «Извращенец бронзового века») и является ключевой фигурой в «поднимающейся с колен» гипермаскулинности и в возвращении биологического витализма в правую мысль. (Мужчины в бронзовом веке ещё не открыли автоисправление, понимаете?)
BAP считает, что человечество находилось в эгалитарном, коллективистском, управляемом женщинами ступоре ещё с доисторических времён — вторя крылатому высказыванию Камиллы Пальи «если бы цивилизацию оставили в женских руках, то мы до сих пор жили бы в травяных хижинах» — и что Западный мир построен лишь по счастливой случайности дорвавшимся до власти генетически превосходным классом мужевоинов-аристократов. Это правление по своей сути патриархально, жестоко, основано на экспансионизме, мизогинии и расизме, но при этом именно оно породило все достижения человеческой культуры, от прорывных технологий до Ренессанса. Нынешняя «гино-геронтократия» — власть женщин и стариков (привет сладкой парочке Байден/Харрис) — знаменует лишь возвращение к опостылевшей норме. BAP пессимистичен в оценке шансов изменить ситуацию к лучшему, но видит решение в селективном размножении элитариев.
Но как же уломать женщин с высоким человеческим капиталом, которых BAP считает виновницами демографической ямы в высших слоях общества, больше трахаться и рожать бейбиков?
Решение следующее: склонить «беспокойную профессиональную женщину» к поклонению Пенису, восхищению мужской красотой и языческим секс-культам. По его словам, мы все знакомы с нефертильным женским типажом: «интеллигентная, красноречивая, привлекательная женщина вступает в череду моногамных отношений, нередко сожительствует… и потом ни одни из них не складываются, ни одни не заканчиваются детишками. В какой-то момент она осознаёт, что ей уже 44 и она бездетна. Почему… не уверен, что она сама в курсе».
Этим дамам нужны не «здравый смысл, гражданственность и законодательство», а «таинственное, даже мистическое» средство: культ Пениса, буйная половая жизнь, сексапильность, нимфомания на грани недотраха, очарование и бодрость духа. «Оплодотворение и рождение ребёнка происходят от эрегированного фаллоса, от мужского инстинкта и мужской же похоти», — пишет он. Только горячие молодые самцы могут «заново разжечь искру фертильности» в молодых женщинах, по назначению применив данный им природой агрегат.
Как беспокойная профессиональная женщина из вышеупомянутой демографической группы я не питаю никаких симпатий к индивидуализму и нигилизму маносферы, но идея-то неплохая!
Отсутствие у женщин буйного поклонения Пенису — это действительно огромная социальная проблема. Любой сексуальный контакт, приводящий к искреннему пенисопоклонничеству, в теории мог бы растопить лёд между гендерами и спасти нацию от демографической ямы. Он же мог бы стать спасительным мостиком к мировоззрению, в котором людям важно заводить детей.
Опасения «Перверта» не так беспочвенны, как может показаться на первый взгляд. Даже неевгенисты в курсе, что у нас происходит спад рождаемости по всему миру, с коэффициентом в 1,3 ребёнка на женщину в РФ и 1,6 в США, и это нисходящий тренд, который можно отследить в любой стране к югу от Сахары (и даже там темпы роста ползут вниз).
Этот тренд присутствует в разных культурах и разных слоях населения с разным доходом, и на него не сильно влияют отпуск по уходу за ребенком, материнский капитал, степени либеральности или религиозности общества и прочие вещи, о которых у нас принято спорить. Естественно, одна из причин — это проклятая наука: в мире общедоступных контрацептивов никто теперь не обязан ходить беременным; растущее бесплодие также подливает масла в огонь.
Но есть и другая причина: люди всё чаще остаются одинокими (рождаемость среди женатиков тоже падает, но гораздо менее резко). Люди не могут найти себе партнёра, который им действительно нравится, а даже если и находят, то вполне рационально взвешивают плюсы и минусы и приходят к выводу, что лучше пользоваться существующими благами вроде денег или путешествий или огуречных смузи, чем ждать потенциальных неочевидных благ вроде радости материнства.
BAP прав в том, что общепринятые представления о способах переломить эту тенденцию недостаточны, неадекватны и зачастую логически замкнуты: да, увеличение рождаемости у женатых и религиозных документально подтверждено, но это вообще не значит, что пропаганда традиционных семейных ценностей™ и скреп хоть как-то повлияет на людей, которые изначально детей не хотят и не планируют. А ещё он прав на тему того, что целью перемен должно стать сближение мужчины и женщины, причём в духовной, а не материальной сфере. В этом плане его обращение к «оккультному», что я бы истолковала как таинство или мистерию, вполне уместно.
К сожалению, в дополнение к вышесказанному он ещё и нигилист-гипериндивидуалист, который ненавидит женщин, преклоняется перед технологиями и не признаёт никакой врождённой ценности человеческой жизни, так что в его социологических экзерсисах присутствует определённый изъян. Вроде бы он смутно осознаёт, что нужно что-то высоконравственное и чувственное, но его лучшая идея о том, как вдохновить массы на «почитание» Пениса и мужской красоты… это госпрограммы. Просто имаджинируйте: «Пришлите нам шестизначный код из уведомления на Госуслугах, и мы пришлём вам фотку пениса».
Он, конечно, нехотя признаёт, что в постельных делах нужно женское согласие, но его представления о том, что может вдохновить женщин уйти в отрыв, взяты прямиком из подпольного видеосалона с порнухой… оргии. Ну что ж, это действительно популярная женская фантазия, если верить статистике «Порнхаба» и журналу Allure, который в 2018 году даже выпустил статью под названием «Да, ваши фантазии о плотном гэнг-бэнге — это нормально».
Однако это точно не самая популярная женская активность. (Также ему чисто на подумать: что бы Allure ни продавал молодым девушкам со своих второсортных глянцевых страниц, ультраправым как-то не по статусу делать то же самое.)
Он понимает, что вынашивание ребёнка выходит женщине в копеечку, так что предлагает выплату маткапитала в полмиллиона долларов за ребёнка. Это, бесспорно, куда щедрее, чем нынешний американский налоговый вычет в $2200 на ребёнка, но это вряд ли компенсирует упущенную прибыль у женщины «высокого человеческого капитала». А если за ребёнком присматривает ещё и папаша, то этих пятисот тысяч до 18-летия ребёнка уж точно не хватит (прим. пер.: уважаемый читатель, прости меня Христа ради, американцы живут в другой экономической реальности).
По сути, он пишет трактат о кризисе рождаемости, одновременно разделяя все культурные установки, которые этот кризис и породили: ему наплевать на самих детей, он считает, что женское «нежелание быть беременной и вынашивать плод до конца» целиком рационально, и предлагает сдавать детишек в круглосуточные бесплатные ясли, чтобы не мешать родителям луксмаксить до бесконечности. Всеобщее дошкольное образование и так является оплотом социалистической посредственности — и он точно такой же.
Это общая проблема всей маносферы в целом: в ответ на крайности радикального феминизма её сторонники приняли такую же токсичную противоположную сторону маскулизма, который пытается оправдать мужские пороки, не принимая никакой мужской добродетели. Супружеская забота, отцовство, воспитание, защита, верность, самообладание, ответственность, справедливый авторитет, щедрость, самопожертвование, мягкая сила — всё это для них либо недоступно, либо необязательно. BAP, предписывающий беременность и порнуху с кримпаями для достижения своей утопии, не знает или не хочет знать, что термин «мужественность» изначально предполагает способность сопротивляться круглосуточному желанию дрочить у себя в берлоге.
Чтобы достичь цели BAP более реалистичным образом и сделать её доступной для всех, а не только для элиты, «маносфере» стоило бы ознакомиться с двумя книгами о сексуальности и фертильности, написанными женщинами, не входящими в мейнстримные феминистские круги. Первая книга — «Вагина: новая биография» Наоми Вольф, изданная в 2013 году, подтверждает интуитивную догадку BAP о том, что своего рода мистико-экстатическое сексуальное соединение является ключом к женскому творчеству и счастью. Вторая книга — «Дети Ханны: женщины, тихо противостоящие спаду рождаемости», опубликованная в 2024 году Кэтрин Рут Пакалук, — представляет собой серьёзный научный труд католической экономистки и матери восьмерых детей, проливающий свет на причины, по которым женщины могут становиться сверхплодовитыми.
«Вагина» начинается с личной истории автора о том, как защемление тазового нерва, вызванное дегенеративным заболеванием позвоночника, помешало ей испытывать оргазмы, а также лишило её жизнь творческого потенциала и вообще смысла. Путь к выздоровлению подтолкнул её к глубокому погружению в женскую сексуальную биологию и науку о женском удовольствии, что помогло ей прийти к некоторым поразительным — хоть и достаточно умозрительным — выводам: что женщины более «животны» и более сексуальны, чем мужчины; что источником женской индивидуальности и души является её сексуальность; и что её творческие способности фундаментально завязаны на качественном сексе.
Многое из сказанного выше опирается на её открытие существования тазового нерва, о котором, «как и большинство женщин», она до травмы не знала абсолютно ничего. Под внешними органами, с которыми мы все хорошо знакомы, скрывается запутанная, сложная, чрезвычайно разветвлённая и «абсолютно уникальная для каждой конкретной женщины» сеть нервов, которая берёт начало в крестцовых позвонках, извивается по всему тазу и плотно оплетает множество важных участков (стенки влагалища, клитор, шейку матки, промежность и анус). Она обнаружила, что нейробиологии уже давно известно: разница в типах женского оргазма (клиторальный, вагинальный, одновременный), а также сложность их достижения во многом зависят от расположения и плотности этих нервных окончаний. (Вся теория Фрейда о женских оргазмах уничтожена одним ударом.) Иными словами, чтобы качественно потрахаться с женщиной, нужно прочувствовать её как личность; нужно уделять ей внимание; это не только физический акт, но и акт взаимоотношений.
Тазовый нерв у мужчин, напротив, значительно меньше и проще по строению, в принципе одинаков у всех мужчин и сформирован в виде сетки.
Далее Вольф рассматривает роль вегетативной нервной системы, которая управляет бессознательными процессами в нашем организме и регулирует многие другие биологические процессы женского возбуждения, помимо банальной стимуляции. По её словам, наука доказала, что «активация» этой системы зависит от того, как женщина себя ощущает в данную минуту — в контексте безопасности, значимости, расслабленности и т. д. «Активированная» ВНС вызывает возбуждение и стимулирует у женщин выброс химических веществ, вызывающих эйфорию, привязанность и эмоции, причём гораздо интенсивнее, чем у мужчин. Она также оказывает глубокое воздействие на мозг, в том числе «деактивируя центры поведенческой регуляции», изменяя реакцию на боль и вызывая изменённые состояния сознания: когда ВНС полностью активирована, «можно сказать, что [женщина] с биохимической точки зрения фактически превращается в дикую женщину».
Процесс возбуждения ВНС у мужчин протекает аналогично, но сама система, опять же, гораздо менее чувствительна и сложна — она в меньшей степени реагирует на прикосновения и в большей на «слова уважения и признательности». (Совет от эксперта: «уровень физиологического стресса у мужчин при конфликтах в отношениях» также снижается после таких слов.)
Эти факты из биологии натолкнули Вольф на мысль об особом виде любовных игрищ: медленных, внимательных, исследующих, индивидуальных — способных породить крепкую привязанность и эмоции, а также своего рода высшее блаженство. Мечта BAP реальна, но она осуществляется через подлинную человеческую близость, а не через оргии.
По словам Вольф, женщины в принципе запрограммированы таким образом, чтобы под воздействием химических веществ, выделяемых при давлении на шейку матки (проникновении), получить максимальное удовольствие посредством «другого» — то есть мужчины и его пениса. Таким образом, культ Пениса заложен в нас изначально и не нуждается в рекламе: для этого нужен лишь рабочий джунджурик и мужчина, умеющий им пользоваться. Вольф утверждала, что ошибкой феминизма второй волны было предположение, что женщины смогут обойтись без мужчин: без них мы несчастны и неполноценны, физиологически. (После этой книги её перестали принимать в мейнстримном феминизме.)
Как феминистка в эпоху контрацепции, Вольф не связывала с деторождением способность секса укреплять отношения и стимулировать женское творчество, как и не задавалась вопросом, каковы могут быть гормональные и химические последствия секса именно ради зачатия. В 2020-х годах мы можем говорить о существовании таких последствий благодаря исследованиям Сары Э. Хилл о том, как гормональные контрацептивы влияют не только на тело женщин, но и на их сознание и выбор жизненного пути. Может ли вагинально удовлетворённая женщина, которую описывала Вольф, и находящаяся в своём естественном репродуктивном цикле, расширить свои творческие позывы до создания не только искусства, но и жизни? Могут ли такие чувства, как любовь и уважение к другому человеку, сделать её менее эгоистичной, менее индивидуалистичной и более заботящейся о ребёнке — как в духовном, так и в биохимическом смысле?
На это указывают некоторые факты, приведённые в книге экономиста Кэтрин Рут Пакалук «Дети Ханны: женщины, тихо противостоящие спаду рождаемости». Автор и её исследовательская группа провели первое качественное исследование американских женщин, имеющих более пяти детей (это около пяти процентов населения США), исходя из важнейшего постулата о том, что «если какой-либо феномен имеет серьёзные последствия, то и его отсутствие должно также иметь серьёзные последствия» — если у большинства женщин наблюдается низкая рождаемость, то изучение тех, у кого она высокая, даст нам представление о том, как решить эту проблему. Она отмечает, что лекарство от оспы было открыто именно после того, как заметили, что некоторые доярки обладали иммунитетом к этой болезни. (Более слабый вирус коровьей оспы обеспечивал иммунитет к оспе и сыграл решающую роль в разработке вакцины.)
Пакалук и её команда посетили около полусотни женщин с высшим образованием из разных социоэкономических слоёв населения по всей Америке и провели с ними интервью, которые могли бы пролить свет на их мотивацию и дать представление о том, чего не хватает в общественной культуре в целом. Автор выбирала женщин, которые характеризовали своё решение рожать детей как осознанное, поскольку она хотела выяснить причины такого выбора; при этом она целенаправленно отбирала женщин с высшим образованием, так как хотела, чтобы участницы исследования сталкивались с современной дилеммой «образование повышает издержки отказа от работы ради деторождения».
Несмотря на разницу в жизненных обстоятельствах, Пакалук нашла глубокие сходства в этих историях. Некоторые из опрошенных ею женщин выросли в многодетных семьях и всегда знали, что сами будут иметь большую семью; другие же, как Ханна из названия книги, чья цитата приводится во второй главе, говорят, что никогда не могли представить себе, что у них будет столько детей, и прибегают к мистическим и духовным оправданиям своих мотивов. «Люди мыслят рационально, а я думаю, что, возможно, массам стоит побольше думать иррационально, чтобы люди поняли, что возможно всякое; дал Бог зайку, даст и лужайку», — говорит Ханна.
Женщины из этой группы описывают решение завести кучу детей как способ отказаться от эгоистичного индивидуализма: «сознательный отказ от автономного, индивидуализированного и эгоцентричного образа жизни в пользу образа жизни, намеренно ограниченного требованиями материнства», — пишет Пакалук. Некоторые из них работают, другие — нет, но все идут на «значительные личные жертвы» — потому что считают, что это того стоит. Эти женщины считают, что в ответ получают больше, чем упускают. Они высоко ценят самих детей, а также то духовное богатство, которое дарит им роль многодетной матери. Все мнения, представленные в книге, сходятся в одном: нет ничего лучше — мы просто влюбились в малышей!
Большинство современных женщин этого не признают. Материнство — это тяжело, и к нему трудно привыкнуть, если тебя воспитывали карьеристкой, нацеленной на статус и успех. Недавно издание The Cut поделилось с нами статьёй «Истории реальных женщин, которые жалеют о том, что завели детей» — и я совершенно уверена, что ни одна из них ничего не выдумала. Однако большинство современных женщин в некотором смысле материнству сопротивляются: они пытаются «сохранить свою индивидуальность», сохранить «время на себя» и убедиться, что «ничего не поменяется к худшему». Они не относятся к деторождению так, как те пронаталистки, которых интервьюировала Пакалук: с полным принятием, как к «призванию» и «делу жизни», а также как к возможности обрести индивидуальность, а не утратить её.
Несчастные матери, возможно, бросают это дело слишком рано. Пакалук обнаружила, что большая семья даёт неожиданные преимущества.
В многодетных семьях необходимость действовать сообща прививает детям ответственность, естественным образом противодействует эгоизму и даёт им чувство цели. Когда детей всего один или два — получаются баловни. Для 20 процентов респондентов Пакалук рождение нового ребёнка помогло разрешить глубокие эмоциональные или иные семейные проблемы.
Более того, несмотря на наши блестящие карьеры и насыщенную жизнь, мы столкнулись с эпидемией чисто женского несчастья, которое может быть связано с отсутствием детей. Уровень счастья женщин снижается с 1970 года «как в абсолютном выражении, так и по сравнению с мужчинами», говорит Пакалук. В то же время мы в целом рожаем меньше детей, чем раньше — и меньше, чем, по собственным словам, хотели бы.
Итак, вот другое, более радикальное и менее скромное предложение: для счастья и самореализации женщинам нужны мужчины. И куча детей. Решение кризиса рождаемости в том, чтобы преодолеть столетие феминизма и разных табу — и открыто говорить об этом.
