Одна отслеживаемая нация — Local Crew

Это местонахождение миллионов американцев.

В Нью-Йоркской Фондовой Бирже…

...на пляжах Лос-Анджелеса

...в стратегических объектах, например Пентагоне

...в Белом Доме

...в Мар-а-Лаго, пляжном курорте Президента Трампа

Одна отслеживаемая нация.
Расследование индустрии отслеживания смартфонов от New York Times.

Перевод подготовлен Павлом Чудовым, специально для Local Сrew.

Часть первая.
12 Миллионов телефонов, один набор данных, нулевая конфиденциальность.

Данный текст и все следующие материалы серии переведены благодаря вашей поддержке на Patreon.

Каждый день и каждую минуту десятки компаний (зачастую мало изученных и никак не регулируемых) отслеживают передвижение миллионов людей со смартфонами по всему миру и хранят эти данные в гигантских базах данных. Проект The New York Times «Конфиденциальность» раздобыл одну из этих баз — самую большую и тревожащую из тех, что когда-либо рассматривали журналисты. В ней содержится более 50 миллиардов геолокационных данных телефонов, принадлежащих более чем 12 миллионам американцев в таких городах, как Вашингтон, Нью-Йорк, Сан-Франциско и Лос-Анджелес.

Каждая частичка информации в этом файле представляет собой точные координаты конкретного смартфона за период в несколько месяцев в 2016 и 2017 годах. Данные были предоставлены Times Opinion источниками, пожелавшими остаться анонимными, поскольку у них не было права на распространение данной информации, и за это они рискуют понести суровое наказание. Источники заявили, что они были встревожены возможностью злоупотребления этими данными и хотели поставить в известность общественность и законодателей.

Мы потратили несколько месяцев на анализ полученных материалов и обсудили данный вопрос с десятками IT-компаний, технологов, адвокатов и академиков, изучающих этот вопрос, и сейчас мы полностью разделяем их беспокойство. В городах, которые охватывает этот массив данных, можно отследить перемещения людей практически из всех районов и кварталов, независимо от того, живут ли они в домах на колесах в Александрии, штат Вирджиния, или в роскошных небоскрёбах Манхэттена.

Один такой поиск показал нам пару десятков людей, посетивших особняк Playboy, причём некоторые остались в нём с ночёвкой. Без особых усилий мы обнаружили гостей в особняке Джонни Деппа, Тайгер Вудса и Арнольда Шварценеггера, навсегда привязав «анонимные» данные устройств к их резиденциям.

Если вы проживаете в одном из городов, входящих в эту базу, и используете приложения, которые делятся вашим местоположением: от погодных приложений до локальных новостных программ или агрегаторов купонов, информация о вас тоже может быть там. Если бы вы могли увидеть весь набор данных, то никогда больше не использовали бы свой телефон так, как делали это прежде.

Данные исследования Times Opinion не были получены от оператора связи, гигантской технологической компании или правительственной организации, занимающейся слежкой. Их предоставила компания (одна из многих), которая специализируется на сборе геоданных, полученных с помощью разнообразного программного обеспечения на вашем телефоне.

Скорее всего, вы никогда не слышали об этих компаниях, но для тех, у кого есть доступ к этим данным, ваша жизнь – открытая книга. Они могут видеть каждое ваше перемещение в течение дня: с кем вы встречаетесь, где вы молитесь, посещаете ли наркологическую клинику, психолога или ходите на массаж.

The Times и другие СМИ сообщали о проблеме отслеживания смартфонов и ранее, но никогда речь не шла о таком массивном наборе данных. Однако этот файл представляет собой лишь малую часть того, что каждый день анализируется и продаётся индустрией сбора информации о перемещении пользователей. Слежка настолько вездесущая, что теперь она кажется неизбежной.

Можно с лёгкостью представить себе возможности, которые подобная слежка предоставляет авторитарным режимам. Если бы в Америке правительство попыталось навязать каждому гражданину старше 12 лет устройство, которое бы отслеживало каждое его передвижение 24/7, люди бы вышли на улицы. Тем не менее, за десятилетие, прошедшее с создания Apple’s App Store, американцы постепенно согласились именно на такую слежку, проводимую частными корпорациями. Теперь десятки миллионов людей, включая детей, носят с собой «шпионов» днём и оставляют их рядом с собой во время сна, хотя корпорации, контролирующие их данные, несут гораздо меньшую ответственность, чем несло бы правительство.

«Привлекательность подобных потребительских продуктов настолько велика, что мы забываем о возможности получать пользу от этих технологий и без вторжения в частную жизнь. Но такая возможность существует, – говорит Вильям Стейплс, основатель «Surveillance Studies Research Center» в университете Канзаса. – Все эти компании, собирающие данные, я называю «Маленькие Братья», потому что они используют множество методов сбора информации для повседневного наблюдения за нашей жизнью».

В этой и последующих статьях мы расскажем о том, что нам удалось найти, и почему это настолько нас потрясло. Мы просим вас подумать о риске для национальной безопасности, который создаётся самим существованием подобных массивов данных. О дурном предчувствии, ЧТО может означать настолько точная и всеобъемлющая информация в руках корпораций и правительства. Мы также рассмотрим юридические и этические обоснования, к которым эти компании прибегают, поговорим и о лживых приёмах, которые они используют, чтобы усыпить нашу бдительность и заставить предоставлять личную информацию практически по собственному желанию.

Сегодня сбор и продажа подобных сведений абсолютно законны. В США, как и большинстве стран мира, не существует никаких законов, ограничивающих то, что стало огромным и прибыльным рынком «торговли людьми». Только внутренняя корпоративная политика и порядочность отдельных сотрудников не позволяют тем, у кого есть доступ к этим данным, следить за бывшим супругом, например, или продавать маршрут поездок офицера разведки иностранным державам.

Компании утверждают, что делятся информацией лишь с проверенными партнерами, а мы как члены общества, принимаем их слова на веру, наивно полагаясь на корпоративную этику, в которой мы почему-то не уверены, когда речь идёт о других отраслях – гораздо более безопасных для частной жизни, но при этом более регулируемых. Даже если компания работает по самому честному, нерушимому моральному кодексу, она не может гарантировать, что данные не попадут однажды в руки иностранных разведок. У них нет никакого гарантированного способа помешать отдельному клиенту или аналитику использовать эти данные для отслеживания, к примеру, бывшей возлюбленной или жертвы домашнего насилия.

Дневник каждого твоего шага

Компании, занимающиеся сбором информации оправдывают свою деятельность тремя тезисами: люди сами соглашаются на слежку, данные анонимны, информация защищена. Однако полученный нами файл и практика различных компаний говорят о том, что ни один из этих тезисов не подтверждается в реальности.

Да, эти данные геопозиции содержат в себе миллиарды строк с материалами, в которых нет идентифицирующей информации вроде имён или адресов электронной почты. Но соединить эти анонимные строки с настоящим именем настолько просто, что справится даже ребенок. Это выглядит так:

В эту выборку входят более дести тысяч смартфонов, находящихся в центральном парке Нью-Йорка.


Вот все точки, привязанные к этому смартфону за период выборки данных.

Вот один из смартфонов, изолированный от остальной толпы.


Соединив все эти точки воедино, мы открываем личный дневник жизни этого человека.

В большинстве случаев выяснить домашний адрес и место работы было достаточно, чтобы точно идентифицировать человека. Вспомните свой ежедневный маршрут: много ли смартфонов путешествует между вашим домом и офисом каждый день?

«Представление подобных данных как анонимных – это полностью лживое заявление, – объясняет Пол Ом, профессор юриспруденции и исследователь вопросов конфиденциальности юридического факультета университета Джорджтаун. – Настолько точная геолокация не может быть анонимна по определению. Наверное, единственное, что ещё сложнее анонимизировать – это только ДНК», – добавил он.

Однако компании продолжают заявлять, что эти данные анонимны. В маркетинговых материалах и на торговых конференциях анонимность является одним из главных гарантов успешных продаж – это ключевой фактор, способный развеять опасения по поводу подобного вторжения в личную жизнь.

Чтобы оценить правдивость заявлений от таких компаний, мы сосредоточили наши усилия на выявлении реальных личностей людей, занимающих высокие должности. С помощью публично доступной информации (например домашних адресов) мы без труда идентифицировали, а затем проследили за десятками важных персон. Мы следовали за высокопоставленными военными офицерами и чиновниками, обладающими доступом к секретной информации, пока они ехали с работы домой. Следили за офицерами полиции, пока они отвозили своих детей в школу. Наблюдали за передвижением важных адвокатов и их гостей от их частных самолетов до загородных резиденций. Однако мы не станем называть ничьих имён без их разрешения.

Массив данных достаточно велик, чтобы содержать в себе и скандалы, и преступления, но нашей целью не было добыть компромат на этих людей. Мы хотели лишь задокументировать опасность нерегулируемой слежки. Наблюдая за точками, движущимися по карте, мы выявляли признаки разрушающихся браков, свидетельства о наркотической зависимости, факты посещения психологов.

Соединяя «анонимную» точку на карте с реальным человеком, мы будто читали чей-то личный дневник.

Как-то раз мы идентифицировали Мэри Миллбен – певицу из Вирджинии, выступавшую перед тремя президентами США, включая Трампа. Она была приглашена на утреннюю службу в Вашингтонском Национальном Соборе следующим утром после инаугурации президента Трампа. Вот, где мы нашли её впервые.

Она вспоминает, как, находясь в окружении первых лиц государства и семьи президента, была тронута музыкой, пронизывающей своим эхом собор во время молитвы. Всё это время приложения в её телефоне записывали каждый момент: её местоположение, время, которое она там провела с точностью до секунды. Для рекламодателей, получивших доступ к этим данным, подобная запись о молитвенной службе может стать вдохновением для выгодной маркетинговой идеи.

«Страшно осознавать, что существует целый список мест, где я была, и что с этим связан мой телефон. Для чего компании знать, где я нахожусь? Это звучит опасно», – говорит мисс Миллбен.

Как и многие другие, чьи личности мы идентифицировали с помощью этих данных, Миллбен заявляет, что пыталась ограничить доступ к своему местоположению. Однако как и большинство, она не смогла назвать приложение, которое собрало эти данные. Наша конфиденциальность защищена ровно так же, как и наименее защищённое приложение на телефоне.

«Я испытываю дискомфорт, – говорит Миллбен. – Уверена, что абсолютно всем будет некомфортно от осознания того, что у компаний есть неограниченный доступ к нашим геоданным, для чего бы они их ни использовали. Это вызывает беспокойство».

Инаугурационные выходные принесли целый клад персональных историй: элита, посещавшая президентские церемонии, духовники на церковных службах, сторонники, собиравшиеся в Национальном Молле – всё до последней детали отслежено, записано и сохранено навечно.

Протестующие отслеживались точно так же. После того как сторонники Трампа отпраздновали свою победу, на их место пришли участники Женского Марша, и полумиллионная толпа вышла на улицы столицы. Рассматривая фотографии с протеста, вы едва ли сумеете связать лицо и личность случайного человека, но, имея доступ к данным, мы смогли отследить жизнь практически каждого протестующего за месяц до и после протеста, включая информацию о том, где они работают и живут.

Мы были в курсе передвижений высокопоставленного чиновника министерства обороны, участвовавшего в протестном марше, который начался у Национального Молла и прошёл мимо Смитсоновского музея американского искусства в тот полдень. Жена чиновника была с ним – факт, который мы обнаружили после того, как проследили за ними вплоть до дома в Вирджинии. Телефон женщины тоже записывал её местонахождение, как и телефоны нескольких их соседей. Чиновник министерства обороны и его жена во время марша протеста:

Персональный «след» его данных также показал нам школу, где учатся его дети, дома его друзей, моменты посещения Объединённой базы Морской авиации США Эндрюс, рабочие дни, проведенные в Пентагоне, церемонию с президентом Обамой на Объединённой военной базе Майер-Хендерсон Холл.

Инаугурационный день был отмечен ещё несколькими протестами и беспорядками. Сотни протестующих, многие из которых были в масках, собрались к северу от Национального Молла в ту пятницу и в качестве кульминации протеста подожгли лимузин около площади Франклина. Данные, отфильтрованные по этому месту и времени, привели нас прямо к домам некоторых протестующих. Полицейские тоже присутствовали на площади и были в полном снаряжении, закрывающем лица. Слитая информация позволила отследить личности и домашние адреса как минимум двух полицейских.

Данные из Вашингтона были весьма показательными, а ведь мы использовали лишь малую часть информации, собранной одной компанией, и ограничились выборкой по конкретному городу за период менее года. Эти компании ежедневно собирают на порядок больше сведений, чем то, что получил Times Opinion.

Фирмы, специализирующиеся на сборе данных, обычно используют дополнительные источники информации, доступа к которым у нас не было. Отсутствовали идентификаторы мобильной рекламы, другие идентификаторы, к которым прибегают вкупе с другой информацией о населении: почтовые индексы, возраст, пол, телефонные номера и адреса электронной почты. Всё это используют для создания детализированного профиля аудитории, а впоследствии для таргетированной рекламы. Когда эти массивы данных объединяются, угроза конфиденциальности возрастает. Любая защита, сформированная анонимностью геопозиционных данных, разрушается полностью, если добавить парочку других источников.

Десятки компаний ежедневно получают прибыль от таких сведений по всему миру, собирая их напрямую со смартфонов, создавая новые технологии для лучшего сбора данных или формируя профили аудитории для целевой рекламы.

Полный список этих компаний может вызывать головокружение из-за постоянных изменений и невозможности чёткого отслеживания. Помимо этого, используется специфический технический язык, способный ввести рядового пользователя смартфонов в заблуждение.

Пример выборки компаний, занимающихся сбором геопозиционных данных

Эти фирмы следят за нами в течение уже многих лет, при этом оставаясь в тени для большинства пользователей. Компании могут собирать данные с GPS-сенсоров, маячков bluetooth и других источников. Не все компании в этой сфере собирают, покупают, продают или используют детализированные данные).

Эти компании обычно преуменьшают риски сбора такой информации. Многие также говорят, что не особо обеспокоены из-за потенциальных законов или обновления программного обеспечения, которые в будущем могут затруднить сбор геоданных.

«Нет, по этому поводу сна мы не теряем», – говорит Брайан Чарни, директор по маркетингу компании Factual. Он утверждает, что Factual не перепродает данные в столь же детализированном виде, что был предоставлен нам. «Мы не считаем что этим вообще кто-то должен заниматься, это угроза для всего бизнеса».

В отсутствие каких-либо федеральных законов о неприкосновенности конфиденциальной информации, отрасль по большей части занимается саморегулированием. Несколько отраслевых объединений предлагают набор этических руководящих принципов для контроля в этой сфере. Вместе с другими компаниями Factual присоединился к Ассоциации Мобильного Маркетинга для разработки обязательств, которые бы помогли саморегулированию отрасли.

Некоторые штаты в ответ вводят собственные законы. Калифорнийский закон о защите потребителей вступает в силу в следующем году и добавляет новые меры защиты для жителей штата. Например, он даст возможность удалить свои данные по запросу или запретить их продажу. Несмотря на подобные меры и требования, индустрия в значительной степени не обременена законами.

«Если частная компания на законных основаниях собирает данные о местонахождении, она может свободно распространять или делиться ими так, как считает нужным», – говорит Калли Шредер, юрист компании VeraSafe, занимающейся конфиденциальностью и защитой данных.

В настоящее время компании обязаны раскрывать лишь малую толику информации о сборе данных. По закону, фирма должна просто описать свою практику в политике конфиденциальности, которая, как правило, представляет собой кипу юридических документов. Мало кто это хотя бы читает, а ещё меньше людей могут по-настоящему понять. Беверли Хиллс, Калифорния:

Всё можно взломать

Действительно ли имеет значение, что ваша информация на самом деле не является анонимной? Компании, предоставляющие данные о местоположении, утверждают, что ваши данные в безопасности, поскольку хранятся на защищённых серверах. Эта уверенность подрывается практически ежемесячными сообщениями об утечках информации, не говоря уже о тех сливах, которые не попадают в новости. По факту, подобная конфиденциальная информация легко утекает и передаётся кому угодно, что и подтверждается этой статьей.

Мы постоянно оставляем за собой след из данных, просматривая интернет или покупая что-то онлайн, но геоданные – это отдельная история. Изначально точное местоположение используется для формирования таргетированной рекламы и уведомлений, но может служить и для более прибыльных целей, например, привязывая ваши покупки к рекламным щитам, мимо которых вы проехали по пути на работу. Многие приложения, фиксирующие ваше местоположение (прогноз погоды, например), прекрасно работают и без подобной точной информации, но сбор ваших данных поддерживает выгодный вторичный бизнес по накоплению, анализу, лицензированию и передаче этой информации третьим лицам.

Материалы содержат простую информацию: время, координаты и идентификатор, что позволяет легко просматривать, использовать и передавать эти данные. Содержимое скриншота перемешаны для защиты источников и пользователей.

Единственный риск для большинства пользователей – это банальное неудобство, но для других людей, жертв насилия, например, опасность гораздо больше. И кто может сказать, что именно человек пытается утаить от своих друзей, семьи, работодателей или правительства? Мы нашли сотни точек в церквях и мечетях, клиниках абортов, неформальных клубах и других конфиденциальных местах.

Так мы отметили изменение в ежедневном расписании одного из инженеров Microsoft. Вместо того, чтобы в один вторник направиться прямиком на работу, он посетил главный офис Amazon, а в следующем месяце он начал там работать. У нас ушло всего несколько минут, чтобы идентифицировать его как Бена Бройли – ныне менеджера в Amazon Prime Air, занимающегося разработкой беспилотной доставки товаров.

«Не могу сказать, что сильно удивлён, – говорит Бройли. – Но осозновать, что вы получили эти данные, нашли, где я работаю и живу, это странно». То, что мы смогли настолько легко определить его присутствие на интервью, поднимает очевидный вопрос – может ли внутренняя слежка за сотрудниками стать стандартной корпоративной практикой?

Бройли говорит, что не особо обеспокоен приложениями, записывающими каждый его шаг, но признаётся, что не уверен, стоит ли того компромисс между потерей конфиденциальности и услугами, предлагаемыми этими предложениями. «Это чертовски много информации, и я не совсем понимаю, как она используется. Прежде чем я смогу решить, я бы хотел узнать больше о том, как они её монетизируют или используют».

Раз подобные данные настолько легко позволяют следить за сотрудниками, то и преследование знаменитостей тоже не является чем-то сложным. Их частная жизнь, даже ночная, может стать объектом ещё более пристального внимания.

Журналисты, надеющиеся избежать других видов слежки, встречаясь с источниками лично, возможно захотят пересмотреть эту тактику. Слитая база данных позволила легко идентифицировать десятки работников крупнейших новостных агентств, попавших в эту выборку. Так мы смогли понаблюдать за одним из журналистов Washington Post и его перемещениями в Арлингтоне, штат Вирджиния.

В других случаях были выявлены тайные посещения отелей и ночные визиты в дома выдающихся людей. Один человек, случайно выбранный из массива данных по Лос-Анджелесу, был замечен за посещением придорожных мотелей несколько раз в неделю – всего за несколько часов до возвращения домой.

И, хотя по отдельности подобные точки не дают полной картины происходящего, многое может быть получено из анализа даты, времени и продолжительности визита…

Крупные компании, в частности Foursquare, заявляют, что не продают детализированные данные наподобие тех, что получили мы, но используют их для внутреннего анализа, чтобы определить, посещали ли вы магазин после того, как вам была показана реклама.

Однако ряд компаний продаёт подробные данные. Покупателями обычно являются брокеры данных и рекламные компании. Некоторые из них имеют мало общего с рекламой для потребителей, например финансовые учреждения, компании, специализирующиеся на геопространственном анализе, и компании, занимающиеся инвестициями в недвижимость, которые могут обрабатывать такие большие объемы информации. По словам бывшего сотрудника фирмы, работающей в этой области, организации могут заплатить более миллиона долларов за передачу подобных данных.

Сведения о местоположении собираются и передаются вместе с ID мобильной рекламы – якобы анонимным идентификатором длиной около 30 символов, который позволяет рекламодателям связывать данные между приложениями. Идентификатор также используется для объединения данных о местонахождении с другой информацией: ваше имя, домашний адрес, адрес электронной почты, номер телефона и даже идентификатор вашего домашнего Wi-Fi.

Данные могут переходить из рук в руки практически в реальном времени настолько быстро, что ваше местоположение может быть передано со смартфона на серверы приложения и продано третьим лицам за миллисекунды. Так, например, вы можете увидеть объявление о новой машине спустя пару минут после того, как прошли мимо автосалона.

Эти данные могут быть перепроданы, скопированы, украдены и использованы в любых целях. У нас нет никакой возможности их вернуть.

Но геоданные используются для большего, чем просто показ таргетированной рекламы. Эта информация предоставляет критически важные сведения для крупных предприятий. Например, компания, владеющая приложением «Weather Channel», проанализировала данные о местонахождении пользователей для инвестиционных фондов. Это указывается в начатом против них судебном разбирательстве. Foursquare привлекла к себе значительное внимание в 2016 году, предсказав, что после эпидемии кишечной палочки продажи в сети фаст-фудов Chipotle упадут на 30% на несколько месяцев. В конечном итоге продажи упали на 29.7%.

Особое беспокойство вызывают крупные операторы связи, например Verizon и AT&T, которые годами продают информацию о местоположении людей третьим лицам. В прошлом году Motherboard, технологический новостной сайт Vice, обнаружил, что после того, как данные были проданы, они стали доступны охотникам за головами для поиска конкретных мобильных телефонов в режиме реального времени. Возникший скандал заставил телекоммуникационных гигантов пообещать прекратить продажу сведений дата-брокерам.

Тем не менее, ни один закон не запрещает им это делать.

Данные о местоположении передаются с вашего телефона через SDK (от англ. software development kit — набор средств разработки). Это небольшие программы, которые позволяют встраивать готовые функции в приложения. С их помощью разработчики добавляют функции отслеживания местоположения – весьма полезный компонент для погодных приложений, например. Из-за своей пользы и простоты они используются в тысячах приложений. У Facebook, Google и Amazon есть мегапопулярные наборы для разработки, дающие приложениям возможность взаимодействовать с их рекламными площадками, предоставлять анализ трафика или платёжный сервис.

Но они также могут просто сидеть в приложении и собирать геоданные, не принося никакой пользы для самой программы. Компании по сбору геолокационных данных могут платить разработчикам за внесение подобных сборщиков ценной информации в софт устройства.

«Если у вас есть SDK, который собирает геолокацию, то скорее всего эти данные потом продаются внутри отрасли», – говорит Ник Холл, исполнительный директор компании VenPath, занимающейся продажей данных.

Сан-Франциско:

Святой Грааль Маркетологов

Но если эта информация настолько конфиденциальна, то почему она вообще собирается?

Для брендов следование за каждым шагом человека является ключом к пониманию «путешествия потребителя», т.е. каждого шага от момента, когда пользователь увидел рекламу, до покупки продукта. «Это Святой Грааль для рекламы. Цельная картина всей нашей жизни, интересов, онлайн-активности в комбинации с реальной жизнью», – говорит один из маркетологов.

Как только «путешествие потребителя» заканчивается, у компаний появляется огромный набор данных: что мы хотим, что покупаем, что заставило нас купить именно этот продукт. Специалисты других областей тоже начали искать возможности для использования этой информации. Политические партии с её помощью анализируют интересы и демографию участников политических маршей, чтобы затем изменить свою стратегию для манипуляции определенными группами людей. Правительства по всему миру получают новые способы, чтобы идентифицировать протестующих.

Точечные данные о местоположении могут нести и преимущества для общества. Исследователи могут использовать необработанную информацию для анализа транспортной системы и градостроения. Городской совет Портленда, штат Орегон, единогласно одобрил сделку по изучению трафика путём отслеживания миллионов смартфонов. Unicef объявил о плане использования геоданных с мобильных устройств для изучения эпидемий, стихийных бедствий и демографии.

Для отдельных потребителей ценность постоянного отслеживания информации менее ощутима, а отсутствие прозрачности в рекламной и технологической отраслях вызывает лишь больше опасений. Нужно ли приложению с купонами продавать ежесекундную информацию о вашем местоположении другим компаниям, чтоб оставаться прибыльной? Действительно ли это оправдывает компании, которые следят за частной жизнью миллионов людей?

Фирмы заявляют, что пользователи самолично дают согласие на слежку, когда позволяют приложению собирать информацию о геолокации, но пользовательское соглашение никогда не объясняет, каким образом эти персональные данные собираются и затем продаются. Если бы компании чётко объяснили пользователям, что они делают с полученными данными, нашёлся бы хоть один человек, который бы согласился ими поделиться?

А как насчет данных, собранных задолго до того, как взломы и утечки сделали конфиденциальность вопросом первостепенной важности? Можно ли их использовать или стоит удалить их навсегда?

Насколько вероятно, что данные, которые сейчас хранятся в безопасности, однажды могут быть взломаны, украдены выложены в публичный доступ? Стоит ли эта информация подобных рисков? Нужно ли ставить на кон безопасность ради возможности видеть более релевантную рекламу? Чтобы менеджеры инвестиционных фондов стали ещё богаче?

Не стоит ожидать, что компании, извлекающие из этого выгоду, будут ограничивать себя добровольно. Конгресс должен вмешаться, чтобы защитить наши потребительские потребности и гражданские права.

А до тех пор можно утверждать наверняка лишь одно – мы живём с самой совершенной системой слежки в наших карманах. Она была создана не специально, а выстроена на основе взаимодействия технического прогресса и стремления к прибыли. Её создали, чтобы заработать денег.

Самая большая хитрость, которую когда-либо провернули технологические корпорации, – побудить общество шпионить за самим собой.

Конец первой главы.

На главную