Дайте подумать, с чего начать. Пожалуй, с объяснения, что за штука такая «дезерт-панк».
Итак, в 1973 году разразился знаменитый нефтяной кризис. Причиной стало пятимесячное эмбарго, которое ввели арабские страны, чтобы поддержать Сирию и Египет в войне против Израиля. Точнее, чтобы повлиять на заокеанских союзников Израиля. Эта экономическая акция важна для нас тем, что она была чем-то вроде грома среди ясного неба для жителей благополучных западных государств. Никто не ожидал скачка цен на нефть в 4 раза, бензинового кризиса, и как следствия — даже гибели целого класса автомобилей, которые известны нам под названием «масл-кар». Последнее можно считать серьезным преступлением против человечества.
Большинство жителей западных стран в 1973 году с трудом представляли себе, что такое Ближний восток, и тут выяснилось, что вся наша цивилизация довольно хрупка и может посыпаться из-за нехватки одного единственного ресурса.
Рефлексия по поводу технологической зависимости и перспективы сползания в «каменный век» сразу же отразилась в творчестве. В 1979 году вышел «Безумный Макс», а за ним, в 1981 — еще более популярный «Безумный Макс, воин дороги». Эти фильмы заложили основы лора и эстетический канон для многочисленных будущих подражателей.
Пустыня — идеальное место, чтобы показать человека, лишенного своих промышленных средств. Если бы действие «Макса» разворачивалось в каком-нибудь зеленом американском штате с лугами, дубами и березками — зритель бы не почувствовал давления стихии, потребности постоянно поддерживать ресурсы любой ценой. Какая борьба за жизнь может быть в цветущих садах? Представьте себе постапокалиптический фильм на Кубани — это невозможно. Никто в этом сеттинге никогда не потрудится выйти за калитку собственного сада.
За Джорджем Миллером, создателем вселенной «Макса», последовали другие создатели кино, комиксов и мультфильмов — и не только на условном «Западе», но и по всему миру. Особенно стоит отметить мангу «Кулак Полярной Звезды», написанную Сё Фумимурой и проиллюстрированную Тетсуо Харой. Влияние этого комикса на Японию наверное еще сильнее чем влияние «Макса» на Запад.
Где-то между Западом и Востоком раскинулась огромная страна под названием Россия. Точнее, в восьмидесятые — СССР. Мы так подчеркиваем особенности тогдашнего государства, потому что они действительно важны в контексте разговора.
В СССР в жанре дезер-панка вышел всего один значительный фильм — зато какой.
«Кин-дза-дза» стала очень популярна. Атмосферные декорации, нелепые механизмы, отличные актеры и достаточно прозрачные намеки на общественные проблемы сделали фильм успешным. И дезерт-панковская обертка сыграла в этом огромную роль. Лента вышла в начале Перестройки, когда писать и снимать с фигой, торчащей из кармана на радость всем прохожим, было уже нормально. Никого это не удивляло и не шокировало. А вот нестандартный сеттинг и визуальный ряд сразу привлекали внимание на фоне однообразности взрослого советского кино. Ведь несмотря на относительную доступность фантастической литературы в те времена, никакой речи о жанровом кинематографе не могло быть и речи — денег в СССР не было, и даже не в цензуре дело, хотя она тоже еще не отступила. Художник-постановщик фильма Теодор Тэжик рассказывал, что намеренно искал фактурный мусор на свалках авиационных заводов, обрабатывал костюмы специальными составами, чтобы они выглядели естественно изношенными, и собирал пепелацы как сложные художественные инсталляции.
К сожалению, из-за экзотизации России и СССР, а также по идеологическим причинам внутри нашей страны, критика и сравнительный анализ этого произведения весьма хромают. Люди ищут специфику, которой нет, либо непропорционально раздувают ее. А ведь ответы намного проще. И в СССР, и в Австралии, и в США, и в Японии присутствовал страх ядерного апокалипсиса и жизни на останках былого величия после глобальной войны. Пустынная эстетика, скажем честно, не казалась жизненной никому кроме австралийцев и части американцев. Она тут скорее как развлекательный элемент, и для многих — невиданная экзотика. Равно как и все эти ржавые автомобили с ножами на колесах, летающие бочки с пропеллерами и прочее. Это просто красиво. Так что основы жанра у нас вполне общие.
Разве что социальный элемент в «Кин-дза-дзе» перевешивает тему выживания, которая явно доминирует в западных произведениях. Вероятно, потому что русского человека не очень развлекает такое? Или потому что СССР не дал нам достаточно комфорта, из которого захотелось вырваться — пусть и в своем воображении — чтобы пощекотать себе нервы? На этот вопрос мы, пожалуй, не можем ответить сходу.
Но вот еще один интересный мотив, который бросается в глаза западному зрителю — абсурд и сюрреализм. Но и тут советский творец не уходит никуда от живительного западного источника своей культуры. Популярность Битлз и другой психоделической музыки в творческой среде СССР и у модных молодых людей (даже в провинции) была огромна. И по причинам, о которых мы, пожалуй, расскажем отдельно, визуально английские шестидесятые глубоко проникли именно в советскую фантастику и в частности в фантастическую иллюстрацию. «Кин-дза-дза» не избежала этой участи. Поэтому странности фильма — это не только сатирическое изображение советского общества. Это эстетика, понятная поколениям, которым на момент выхода фильма было по 20-30 лет, и которых учителя в школе ругали за неподобающие прически. В мире «Кин-дза-дзы»: выросшем на бесплодной пустынной почве Австралии, политой английским кислотным дождем, они чувствовали себя как дома.
